Сковородка судного дня

Там было написано: «Амулет подчинения, уровень – верховный, имя – Болтун. Подчиняет носителя силой любви. Активируется поцелуем. Лишен голоса, отправлен в мир для прохождения испытания».

Лист некоторое время лежал на алтаре без движения, а потом его снесло на пол порывом сквозняка. Окна в лаборатории никогда не закрывались.

Тетка Рузя закончила заплетать мне косу на ночь и стала расстилать постель.

– Госечка спит? – спросила она жалобно.

– Ага, – прислушалась Гражина. – Отрыдала, как положено, и заснула.

Кто ж знал, что Анджей таким мерзавцем окажется?

– А он мне сразу не понравился, пьяница и лентяй.

– Ну да, – я широко зевнула, прикрыв ладонью рот. – Только вам это не помешало молодых людей сводить. Очень прошу, умоляю даже, с Мареком Госю теперь не вздумайте паровать. Этот еще хуже может оказаться.

Я легла на кровать, накрылась тонкой льняной простыней, вдохнула привычные запахи сушеной лаванды и чабреца, которыми были набиты матрасы и подушки. Неужели высплюсь? Ночник в спальне погас.

Тетки ждали, пока я усну, беседовали шепотом.

– Госька за Анджеем не пойдет, здесь останется. Такими словами его на заднем дворе чихвостила… Марек? Он неподалеку стоял, чтоб отставной жених чего не учудил. Адичка? Да как обычно… Ой, Рузька, чего расскажу, не поверишь. Наша-то хороводная королева в погреб пошла, а чернявенький, как кувшин разбился, следом. Глазищи горят. Ну, думаю, сейчас рассмотрит, как панна Моравянка честь свою блюдет, в обморок брякнется. А он…

Я повернулась на бок и прикрыла ухо подушкой, чтоб не слушать.

Чернявый Марек. Если бы не он, наша служанка еще бы подумала, прежде чем отставку любезному Анджею давать. Бабник. Не Анджей, а… Хотя… оба они бабники, чего уж.

– Адичка, – сказала Гражина с испугом, – пришел кто-то.

– Марек, наверное. Он хотел со старой Агнешкой попрощаться. Я ему и ключ дала.

– С черного хода.

Пришлось стряхивать дремоту:

– Ладно, поглядим.

Я надела поверх ночной сорочки халат и пошлепала задниками тапок вниз по лестнице.

В зале было темно, но мне это не мешало, в своем доме я каждую деревяшку на ощупь знала. Гражина была чуть позади, а Рузя осталась в комнатах на третьем этаже, она их никогда не покидала.

Пока я зажигала лампу, тетка Гражина успела осмотреть обстановку.

– Адичка, – сказала она гулким басом. – Сковорода-то… тю-тю.

– Вот ведь псячья дрянь, – выругалась я, – Анджей, больше некому.

Пройдя через кухню, я вышла на хозяйственный двор.