Сковородка судного дня

– А если пан пришлый в дуэли победит?

Победит? Петрик его в полтора раза выше и вдвое шире в плечах, он на мельнице такие тяжеленные мешки таскает, что ему ничего не стоит этого чернявого надвое переломить.

– Если это произойдет, – сказала я торжественно, – место ваше. Двадцать талеров…

Марек не дослушал, как будто деньги его не интересовали, развернулся на каблуках и пошел к двери.

– Какая же ты, Аделька, зараза!

Франчишка шипела, тесня меня за стойку, ее шею опять оседлала злыдня, она болтала ножками, бормотала девице на ухо:

– Разлучница! Она и Петрика пыталась увести, и хороводной королевой в том году стала, и в позапрошлом тоже.

В патлы ей вцеплюсь! Рожу расцарапаю!

Франчишка думала, что это ее мысли, но я-то слышала. Пальцы привычно сомкнулись на ручке моей фамильной сковородки. Моравские колбаски, славные на весь Лимбург и далеко за его пределами, вполне обычные, ни в фарше, ни в оболочке секретов нет, исключительный и неповторимый вкус им придает приготовление на этой самой сковороде.

Те колбаски, что на ней сейчас жарились, я сбросила в блюдо и, когда соперница потянулась к моим волосам, махнула сковородой над ее макушкой. Злыдня развеялась, Франчишка испуганно взвизгнула, решив, что я собиралась ее огреть.

– Мы на дуэль смотреть будем? – спросила я спокойно, возвращая посуду на огонь. – А то вдруг она быстро закончится и наших мужиков другие панны разберут?

Тетка Гражина басовито хохотнула:

– Нашего не разберут, он уже совсем наш.

Панна мясникова этого не слышала, она уже расталкивала людей за порогом. Мне толкаться не пришлось, гости вежливо расступились. С крыльца я увидела, что Петрик, голый по пояс, встряхивает кулачищами, приятели трогают уважительно его бицепсы и улюлюкают. Марек тоже разделся. Худой, жилистый, крепкие плечи, вопреки ожиданиям не хлюпик, на смуглом животе выделяются квадратики мускулов.

– Откормить бы не помешало, – протянула тетка жалобно. – Адичка, неужели ты позволишь этому громиле-мукомолу нашего мужика калечить?

Я фыркнула.

А что я могу? Никогда такого не было, чтоб женщины в мужские разбирательства совались. И сегодня не будет.

Марек встретился со мной взглядом, улыбнулся. Хорошие зубы, жалко, что Петрик их ему проредит. Нос, наверное, тоже своротит.

– Между ног не бить! – провозгласил пан Рышард, его чудом уцелевшая гармоника болталась на плече и повизгивала мехами. – До первой крови!

– Ну уж нет, – взревел Петрик.