Проклятие – миньон!

Не забыть бы вечером обработать ранку хмельной водой да покрепче, не дювалийским молодым вином, а например огненным доремарским эликсиром, после глотка которого меняются в лице и задерживают дыхание даже опытные ветераны.

В зеркале я встретила взгляд пажа, восхищенно-завистливый, но скорее добродушный, чем злой. Дэни кривовато улыбнулся, живо напомнив мне другого дювалийского лорда, о существовании которого мне хотелось бы уже забыть, и распустил завязку в моих волосах, локоны рассыпались, обрамляя мое бледное лицо, оттеняя адамантовую королевскую звезду в мочке левого уха.

– Если вас выгонят со службы, лорд Дювали, – добродушно подначила я мальчишку, – вы вполне сможете зарабатывать себе на жизнь прокалыванием ушей всем желающим.

– Боюсь, граф, в таком случае я умру с голода, в Ардере не найдется много желающих подвергнуть свое тело подобному надругательству как среди мужчин, так и среди женщин.

– Ах, мой юный друг, – проговорила я с видом донельзя умудренным, – поверьте Бастиану Мартере графу Шерези, миньону ее величества, что очень скоро во всех цирюльнях и банях Ардеры процедура прокалывания ушей станет самой модной и востребованной.

Так я стала миньоном. Без многоступенчатых испытаний и экзаменов, без честной борьбы, просто оказавшись в нужное время в нужном месте. Наверное поэтому особого удовольствия в этот момент я не испытывала.

– Я провожу вас ваши покои, граф, – сказал Дэни.

– Проводи меня в королевский госпиталий, – сказала я, – покои подождут, я должен навестить Патрика лорда Уолеса, моего лучшего друга.

Лорд Мармадюк вбежал в свои покои, привычно спугнув своим появлением стайку фрейлин.

– Что опять стряслось? – Ее величество отвела взгляд от портрета Этельбора и поднялась из кресла, установленного напротив этого самого портрета.

Комната блистала чистотой и каким-то очень дамским уютом. Многослойная постель на ложе была аккуратно застелена меховым покрывалом, все доступные поверхности сверкали, лишенные привычных вековых залежей пыли, на столе появилась ваза с источающими аромат розами.

Рядом на расстеленной рогожке стоял цветочный горшок, наполненный землей, видимо, в него собирались подсаживать розовые отростки. Если бы граф Шерези видел сейчас эти перемены, его любопытство о том, где проводит ночи Аврора, оставив за ним свою спальню, было бы удовлетворено. Где в результате этого обмена проводил ночи сам шут, так и осталось для всех загадкой.