Белый Тигр в дождливый вторник…

Они встретились у полицейского участка, и ресторатор, выслушав указания Хо Мин Су, отправился выручать хёна из заточения.

– Девушка психически нестабильна. Об этом есть информация в базе данных медицинского центра. В детстве она наблюдалась у нескольких психиатров на протяжении десятка лет. Вы, господин Пак, об этом знать не можете, но если служители закона слегка копнут в этом направлении…

– Понял, все понял, – круглолицый толстенький господин Пак кивал головой, как китайский болванчик. – Она ошиблась: мальчик не хотел сделать ничего плохого.

Вы привезли его документы?

Мин Су передал ресторатору пакет.

– Он – ваш дальний родственник, двоюродный племянник. Проблема может быть в том, что вы с ним разные Паки.

– Это не проблема: сомневаюсь, что полицейские будут вникать в тонкость написания имен на ханча и хангыле.[3 - Ханча – китайские иероглифы, используемые в контексте письменности корейского языка. Хангыль – фонематическое письмо корейского языка.]

Господин Пак был корё-сарам – русским корейцем, чьи предки жили в России не одно поколение.

Так что его знанию местных реалий можно было доверять. В паспорте его стояло вполне русское имя – Сергей, а в речи совсем не чувствовалось акцента.

Хо Мин Су все еще приседал, когда в дверях полицейского участка появился ресторатор в сопровождении хромающего «племянника». Замыкал шествие уставший полицейский.

– Ащщ! – господин Пак подпрыгнул и отвесил парню затрещину. – Что я скажу твоей матери, когда она спросит о твоем поведении?

Пак Мин Джун еще ниже склонил голову:

– Простите…

– Капитан, – обратился ресторатор к полицейскому.

 – Пообещайте мне, что если в следующий раз этот недостойный ребенок нарушит закон, вы бросите его в темницу, вы наденете на него кандалы и не будете давать ни есть, ни пить, ни спать, ни…

– У вас странные представления о действиях служб правопорядка, – испугался полицейский. – Забирайте своего мальчика, мы вас не задерживаем. Всего доброго.

И, сунув в пухлые ручки господина Пака какую-то бумажку, дежурный ретировался.

– Больно? – перешел на корейский ресторатор; родной язык давался ему непросто – сказывалось отсутствие практики. – Тебе стоило отшатнуться, а не принимать побои.

– Я их заслужил, – поклонился Мин Джун. – Спасибо, аджосси.[4 - Аджосси – «дядюшка» (корейск.)] Мне очень жаль, что я доставил вам беспокойство. Ваш фургончик стоит там, где я его оставил, и я позабочусь, чтобы вам его вернули как можно скорее.