Белый Тигр в дождливый вторник…

Чисто теоретически, и если эта близость предлагалась не ей. В конце концов, Зайкины рассказы о весело проведенном времени в компании молодых людей отвращения у нее не вызывали, даже самые интимные. Впрочем, как и особого интереса. К тому же… Давайте начистоту. Для некоторых людей, скажем так, внешней привлекательностью не отличающихся, асексуальность служит чем-то вроде защитного панциря. Ведь не так больно недополучить от жизни того, чего не очень-то и хотелось. Верин «панцирь» был безупречен – не зря остроумная Зайка дала подруге прозвище Черепаха.

При любой, даже самой гипотетической опасности Вера замыкалась в себе, пережидала, чтоб через некоторое время осторожно выглянуть наружу и продолжать жить, как ни в чем не бывало. Панцирь был безупречен до сегодняшнего дня. Может, потому что никто не пытался его сковырнуть?

– Я прошу прощения за свое недостойное поведение, – проговорил незнакомец и зашевелился. Вера испуганно дернулась, потом сообразила, что незнакомец пытался изобразить вежливый поклон – максимально изогнул шею, отчего длинные волосы упали на лицо.

Его теплое дыхание все равно было ледяным по сравнению с ее горящими щеками. И уши у нее, наверняка, как маков цвет – хорошо, хоть здесь темно. И зачем только она пила это проклятое Зайкино пиво?

– Меня зовут Пак Мин Джун, – продолжал парень.

Он убрал голову, тряхнул ею, отбрасывая с лица челку. Вере сразу стало легче дышать.

Никто не пытался сковырнуть, говорите? А не сегодня ли утром она уже была в примерно такой же ситуации? В лифте – с мужчиной и стулом? А в машине? Ведь они с Платоном Андреевичем были там одни, и Вера помнила, что, когда она задремала, предупредительный Королев немного опустил спинку ее сиденья, чтоб ей было удобнее.

Почему тогда она не краснела, у нее не перехватывало дыхание, и сердце не пыталось вырваться из грудной клетки?

– Извините? – переспросила девушка, со стыдом понимая, что пропустила все, что только что говорил незнакомец. Как его зовут? Мин Джун. Пак Мин Джун! Точно.

Он коротко вздохнул, будто раздраженный ее невнимательностью.

– У меня была встреча с Петром Григорьевичем. Затем, когда она закончилась, и я покинул дом… Мне показалось, что происходит нечто странное, и я решил проверить.

– Что говорил вам дед – он собирался куда-то уходить?

– Я не обнаружил господина Лисицына, дверь тайника была открыта, и когда я решил войти сюда, она захлопнулась…

Вера не верила ни одному его слову. Дед никогда не открывал потайную дверь.