Белый Тигр в дождливый вторник…

– Вас угостить? У меня ментоловые…

Шеф сделал резкий шаг, склонился и обхватил ладонями Зайкино лицо. На мгновение девушке показалось, что он ее поцелует. Но Платон рванул ее голову вверх. Зайка охнула, сумочка полетела на пол, звякнула зажигалка. Ногами девушка пыталась нащупать опору, но носки туфелек не доставали до земли.

– Ты мне не нравишься, – сообщил директор, чьи глаза сейчас были угольно-черными, с красными точками зрачков. – До зубовного скрежета не нравишься. И я бы свернул тебе шею с преогромным удовольствием.

Зайка хрипела в тщетных попытках что-то ответить, оправдаться.

– Меня раздражают твои манеры, то, как ты обращаешься со своей подругой, мерзкие истории, которые ты сочиняешь на ходу и рассказываешь таким же ущербным человечкам, как и ты. А я очень не люблю, когда меня раздражают.

Зайка всхлипнула; она чувствовала, что по подбородку у нее стекает дорожка слюны, и от этого ощущения становилось еще противнее.

Платон разжал руки, и девушка плюхнулась на скамейку.

– Но ты живи пока, Зоя Опалова.

Живи и бойся меня. Потому что любой твой прокол, любой жест, который можно расценить как неповиновение, будет последним в твоей никчемной жизни. Ты поняла? Кивни!

Зайка кивнула.

Платон поднял с пола пачку и неторопливо прикурил тонкую сигаретку.

– Будешь работать на меня, – твердые губы директора выпустили колечко дыма. – Все эти ваши прибыли-проекты меня интересуют, как прошлогодний снег. Твоей задачей станет следить за нашей подругой Верой. Ты ни на минуту не должна оставлять ее одну.

Как ты это провернешь – твоя забота. Каждое утро перед работой мы будем встречаться – не здесь, место я выберу завтра, и ты будешь мне подробно отчитываться о прошедших сутках. Ты поняла?

Зоя кивнула.

– Второе. В разговорах ты всячески будешь внушать Вере мысль, что ваш новый директор – идеал мужчины и вообще лучший человек на земле. И еще, Опалова, во время наших с Верой встреч ты будешь исчезать, как утренний туман. Поняла?

Зайка кивнула так сильно, что в шее что-то хрустнуло.

– Что ты поняла?

– Ну… Не знаю… – девушка очень осторожно поднимала глаза. – Вы хотите сблизиться с Верой… А я…

– Тупица!

Платон щелчком отбросил сигарету и опять склонился к Зайке; та вжалась в стену, но не смогла увернуться от твердых ладоней. Директор приблизил свое лицо, сложив губы трубочкой и осторожно выдохнул. Из его рта потянулся к Зайкиным губам густой черный дым, он проник в горло, неприятно защекотал ноздри.