Херсонеситы

А для мужчин такое поведение – стыдно. Как вы этого не понимаете?

– Кто это – вы?

– Женщины – мама и ты тоже.

– Ладно, мужчина! Побежали, а то потом не пропустят.

Протрусив метров триста, они проскользнули мимо отмеченной бейджиком контролерши. Евграф на всякий случай скорчил благообразную рожицу, но тетя Люся коротко бросила: «Привет, дорогая!» – и они оказались за воротами, где уже стояла группка странноватых на вид пожилых женщин.

Евграф, представив себя в их компании, перешел в наступление:

– Тетя Люся! Я что – баран на веревочке? Ты вообще представляешь, как мне с вами идти на эту вашу биоэнергетику? Мне раскопки хочется посмотреть, понятно? Я, может, этой вашей биоэнергетикой вообще не собирался…

– Стоп, стоп, стоп! – Тетка демонстративно заткнула уши.

 – Эта наша биоэнергетика тебя подождет. Иди.

Позиции были сданы настолько легко и стремительно, что Евграф, поперхнувшись словами, сник.

– Ну, почему затих? Объяснил – тебя поняли. Погуляй, посмотри. Надоест – милости прошу!

– А как вас найти?

– Увидишь высокие колонны на развалинах, правее – кусты.

Там мы в тенёчке и занимаемся. Оревуар!

Да-а-а… Тетя Люся все-таки была удивительнейшей личностью! Может, зря он прозвал ее «эзотеричкой»? Ведь почему-то, старшая из сестер, она казалась значительно моложе мамы.

* * *

Как странно оказаться на улицах, проложенных более двадцати веков назад! И вообще, два тысячелетия – это сколько? Неужели люди, жившие тогда, походили на туристов, заглядывающих теперь в останки их домов? Неужели они тоже ели, пили, растили детей, веселились, грустили, строили интриги и планы, мечтали, делали глупости, пели, танцевали, сплетничали, любили?.

.

Что успевают понять те, кто сбиваются в небольшие, бегущие по раскопкам кучки? «Посмотрите налево, посмотрите направо…» Наверное, в такие места нужно приходить, как минимум, дважды. Сначала – почувствовать, раствориться. Потом – узнать, изучить, понять.

Евграф стоял на лестнице. Современной обычной лестнице.

Ею заканчивалась реальность. Дальше шли равномерные, насколько хватало глаз, квадраты, образованные полуразрушенными стенами построек древнего Херсонеса. Теперь они были невысоки и вряд ли могли скрыть стоящего в полный рост мальчишку. В небольших одинаковых двориках досыхала привычная к соли и солнцу трава, кое-где шевелили мелкими листиками кусты. Рядом надрывалась цикада.

Евграф сбежал по ступенькам, дотронулся ладонью до камня.