Верить в Рождественское чудо

Открыто ругаться мы не могли при Кэтрин, поэтому дожидались момента, когда хозяйка отвернется и начинали выяснять отношения. Я скалился, а кот выпускал когти и демонстрировал их мне. А ещё мы с ним следили друг за другом. Я боялся, что кот сможет мне напакостить, а я не смогу потом доказать Кэтрин. Она ведь не понимает мою речь.

Но кот видимо боялся моих зубов ещё больше, потому что в основном прятался наверху и редко спускался вниз. Эти дни я пребывал в растерянности. У меня не укладывалось в голове, как я могу жить с котом столько дней и не задал ему ещё хорошей трепки?

Но раз уж я не смог по прошествии недели достать кота.

Он оказался хитрее, чем я думал. То я съел его еду из его миски и ничуть не испытывал угрызений совести. Кот сразу понял, что это я. Я лежал на подстилке, когда мимо меня прошёл кот, взмахнув хвостом. Я сразу насторожился. Знал я этот жест! Дело было не чисто. Кот, обернувшись, с ехидством посмотрел на меня и прыгнул на стенку. Я не разгадал его намерений, но почувствовал, что он что – то замышляет.

А он, как ни в чем не бывало, скинул лапой рамку Кэтрин на пол. Ах ты подлец! Я подпрыгнул и стал лаять на него, но этого мне показалось мало и я пытался дотянуться до хитрого кота.

Кэтрин меня застала, когда я со злостью прыгал на стенку.

– Ах, Томат! – покачала она головой огорченно. – Ну зачем ты это сделал? – она подняла рамку и к счастью та не разбилась.

Я отчаянно залаял, пытаясь сказать, что это не я. Это все кот! Он! А теперь сидит с довольной мордой и нагло ухмыляется.

Кэтрин укоризненно смотрела на меня и прочитала мне поучительную лекцию. Я обиженный, с понурой головой, отправился на свой лежак.

Я никого не хотел видеть, а тем более несносного кота.

Кэтрин вышла из комнаты, и кот спрыгнул на пол. Я и ухом не вёл. Вернее ухом не вел, а глазами следил за его движениями.

Кот важно прошествовал мимо меня и вдруг остановился. Мне уже начинало не нравится это. Он опять что – то задумал?

Кот мяукнув, пошёл дальше.

Что он сказал? Я не понимаю кошачьего языка!

С этого момента, как я съел кошачью еду, а он подставил меня, у нас началась вражда открытая. Я заходил на кухню по утрам и если там был он, то я начинал лаять, предупреждая, что хочу его покусать. Кот выпускал когти и начинал шипеть. Кэтрин нас разъединяла.

Если бы не старушка, я бы давно проучил кота.

Нам приходилось несладко друг с другом, но больше всего страдала наша хозяйка.