Пламя хаоса

Я открыла было рот… и захлопнула, когда Нокс улыбнулся, наконец-то почти по-настоящему улыбнулся с тех самых пор, как мы встретились. А потом он разомкнул губы – сверкнув при этом уже отнюдь не тупыми зубами; я сомневалась, что он сам обратил внимание на их преображение – и сожрал кусочек ананаса, только что был у меня в трусиках.

– Это что… едрить твою! – охнула я, когда Нокс облизнулся.

– И правда слаще, – прохрипел он, отчего каждый нерв у меня в теле опять перевозбудился.

– Фу мерзость! – возмутилась я, отшатываясь, и Нокс подался за мной.

 – Помни, я тебе не нравлюсь.

– Мне не нужно, чтобы ты нравилась, чтобы тебя трахнуть. Для тебя же так будет лучше.

– Нокс, – перешла я на шепот, облизывая пересохшие губы. – Я ведьма, помнишь?

– Я не собираюсь тебя трахать.

У меня подкосились ноги, и я неловко шмякнулась в кресло, на которое наткнулась при отступлении.

– Даже, блядь, не шелохайся. Я серьезно, Арья. Пошевелишься – и они тебя почуют. Они тебя почуют – и я нагну тебя и сам тебе вдую, женщина.

Уяснила? – жестко бросил он. – Я возьму тебя первым, но им будет плевать, хватит и ошметков, если они останутся, когда я закончу брать то, что хочу.

– Поняла.

Я с трудом сглотнула ком в горле, сложила руки на коленях, закусила губу и принялась ждать. Глядя на Нокса снизу вверх, я проследила, как он сощурился, соблазнительно провел языком по нижней губе.

– Так ты умеешь слушать, – фыркнул Нокс, отступая на шаг. – Хорошая девочка.

Его глаза потемнели, он длинными злыми шагами переместился к стене, и она разверзлась за мгновение до того, как он в нее врезался.

Стук шагов начал удаляться, однако Нокс вдруг глянул на меня через плечо, ухмыльнулся и негромко проговорил:

– Никого к ней не подпускать, пока она не пошевелится. Не причинять вред моим людям, если они явятся, просто не дать им до нее добраться, понятно?

Я подняла взгляд… и уронила челюсть: горгульи, которых я приняла за искусно вырезанные статуи, сдвинулись с места, выросли в размерах и, стремительно слетев со своих насестов, встали вокруг меня.

Один зверь уставился на меня серыми глазами, рассматривая мои голые ноги.

– Мы все еще прекрасны, госпожа? – спросил он жутким, чуждым голосом, пусть и на безупречном английском, будто говорил на нем всю жизнь.

– Очень, – выдавила я сухим горлом.

Горгульи же, черт возьми, вымерли – и тут вдруг вот они, вполне себе живехонькие, прячутся у Нокса в гребаной библиотеке!

– Просто потрясающие, – я сглотнула вязкую слюну.