Кондитер

– Воды не вынесешь хотя бы? – спрашивает амбал. – Сушняк.

– Снега пожуй, урод, – бормочу себе под нос, и громко добавляю: – Без проблем.

Я поворачиваюсь к дому и вижу в окне Мэри. Она упирается ладонями в стекло, оставляя кровавые отпечатки, и явно пытается позвать на помощь. Пока ее плохо видно – в доме темно, и если не знаешь, что именно должен увидеть, то вряд ли сразу разберешь. Она отчаянно пытается встать на ноги, выпрямиться – еще несколько секунд и ее обнаженная светлая фигура станет различима в окне даже неподготовленному взгляду.

Я давлю в себе желание ускорить шаг. Если вести себя естественно, есть шанс, что все обойдется. Все-таки еще ночь, парни под хмелем, могут не заметить силуэт в окне.

Я затылком чувствую направленные на себя взгляды и уже прокручиваю дальнейший план: забежать в дом, схватить нож. Грязно получится, суетливо. С одним трупом разобраться можно, а куда девать сразу три?

Вхожу в гостиную и, пригибаясь к полу, оттаскиваю от окна чудом поднявшуюся на ноги Мэри.

Подставить меня решила, сука? Я бью ее наотмашь по лицу, она падает, теряя сознание. Вытерев выпачканную кровью ладонь о штанину, хватаю на кухне бутылку минералки, заталкиваю под рукав куртки нож и выбегаю во двор.

– Вот спасибо, выручил! – благодарит бугай. – Ну давай, – он указывает подбородком. – Удачи с подружкой.

– Вам тоже! Счастливого пути.

Я не двигаюсь с места. Я готов атаковать, если увижу хоть намек на замешательство. Однако парни спокойно, вразвалочку, возвращаются к джипу.

За те секунды, что я отсутствовал, их настроение не поменялось. Я медленно выдыхаю: опасность миновала. На мое счастье залетные гости настолько пьяны, что не видят дальше собственного носа.

Я дожидаюсь, пока они вернутся к джипу. Они машут рукой, разворачиваются на узком пятачке перед воротами, выруливают на дорогу и исчезают из поля зрения. Стою еще пару минут, а потом на всех парах бегу обратно в дом.

Мэри без сознания, но я привожу ее в чувство, вылив стакан воды ей на голову.

Она стонет и с трудом разлепляет веки. Я не собираюсь нежничать с ней – не после того, как она себя повела. Агрессия вперемежку с возбуждением давит изнутри на мою черепную коробку. Опасность прибавила адреналина, меня трясет, как наркомана при ломке. Если я немедленно не дам выхода своему желанию, оно разорвет меня в клочья.

Хватаю нож, спускаю брюки и раздвигаю малышке ноги. Я не знаю, как выгляжу в этот момент.