Ювенотерапия

Он любит потанцевать и знает, что после нашего с ним знакомства я тоже загорелась. Решил совместить полезное с приятным.

Давид отвлекся на чью-то громкую шутку – возможно даже на наш с Сашей счет – и отошел. Стало неловко, ведь я всегда избегаю оставаться с Алексеем наедине. Меня магнитом к нему тянет, и иногда кажется, что это притяжение взаимно. Взгляды, случайные прикосновения… Возможно, я просто пытаюсь увидеть в них больше, чем есть на самом деле. Только воздух электризуется каждый раз, когда мы оказываемся на расстоянии вытянутой руки— что это, если не то самое? Никаких шагов к тому, чтобы как-то избавиться от этого напряжения, он не делает.

Дать понять как-то, что ответное чувство есть, просто обстоятельства не позволяют ему отдаться… Так было бы проще, а горьковатого привкуса неопределенность выбивает меня из колеи. Но, в конце концов, бездействие Алексея вызывает уважение: он верен жене, и это достойно.

Коллега почему-то посчитал, что ему непременно нужно высказать то, что думают все, кто впервые наблюдает за танцорами:

– Не знаю, вы казались такими… близкими.

– В этом и прелесть кизомбы, – я пожала плечами, – А еще в том, что на самом деле это просто танец.

– Если я вас сейчас приглашу, пойдете?

Я сначала замерла – так неожиданно это. И уже готова сказать да – потому что тысячу раз да! Но поняла вдруг, что нет. Как бы мне Алексей ни нравился, приглашение нетанцующего – а он, я уверена, не танцует – феерии не обещает. Это будет просто медляк, неуклюжее топтание на месте.

Мне придется притворяться, чтобы не ранить его, а это неправильно.

– Простите, нет, Алексей. Я только кизомбу танцую…

– Понимаю, – кивнул он, – я научусь.

Как и прежде бывало, на секунду я забылась. На секунду мне показалось, он этим говорит что-то большее. Но блеск кольца на его пальце вернул меня к реальности. Он для другой, не для меня. Только и нашлась, что вежливо сказать:

– Хорошо.

И с улыбкой обратилась к вернувшемуся начальнику:

– Извините, Давид, если внимание к нам не то, какое бы вам хотелось привлечь.

Давид поправил очки на тонких дужках и громогласно рассмеялся:

– Ну, зато вы повеселились!

За что обожаю своего руководителя, так это за чувство юмора.

Частенько я возвращаюсь мыслями ко дню, когда перестала думать об Алексее как о просто коллеге. Сейчас странно это осознавать, но мне в голову почему-то не приходило воспринимать его как-то иначе, пока он сам не обратил на себя внимание.