Прошлой ночью с герцогом

– Что ж, тогда я продолжу. Тетушка успела подготовить моих сестер к сезону. Она будет по-прежнему в доме, так что поможет с деталями, если потребуется: какие балы посещать, какие платья надевать и так далее и тому подобное, – но выезжать с ними не сможет. Это и станет вашей обязанностью. Я бы не настаивал, если бы не считал, что у вас это получится лучше, чем у кого-то другого. И я хорошо заплачу за работу, к тому же дам вам время, чтобы решить вопрос с агентством. А самое позднее послезавтра жду вас.

Эсмеральда мгновенно забыла о своем решении не раздражать герцога и заработать так необходимые ей деньги, а в будущем получить еще и хорошую рекомендацию.

– В том, что вы хорошо заплатите, не сомневаюсь, но только что я объяснила, что не могу выполнить ваше желание, а приказывать мне вы не имеете права.

Он наклонился еще ниже, и теперь между их губами было всего несколько дюймов.

– Это не приказ, мисс Свифт, а предложение, причем вполне приличное, – мягко заметил Гриффин.

От его близости и бархатного голоса у нее перехватило дыхание. Желание подчиниться ему было почти неодолимым. Ей больше не хотелось сделать шаг назад, выбежать из комнаты, она мечтала лишь об одном: угодить ему, – но…

– Даже согласись я, это просто неосуществимо: мне понадобится больше времени, чтобы сделать все необходимые распоряжения в агентстве и приготовиться к продолжительному пребыванию в вашем доме. Я вынуждена отказаться, но, поверьте, у меня есть женщина, вполне способная справиться с поставленной задачей.

Герцог посмотрел ей в глаза.

– Скажите прямо: виной моя репутация?

– Нет, – просто ответила Эсмеральда, – хотя, если честно, не могу понять почему: задуматься бы следовало.

Особенно потому, что его присутствие насторожило все женские инстинкты, а по телу побежали мурашки.

– Вы говорите это серьезно? – медленно скользя взглядом по ее лицу, уточнил Бенедикт.

– Совершенно, – призналась Эсмеральда, вовсе не ощущая страха в его присутствии.

Губы герцога изогнулись в улыбке, и Эсмеральда услышала тихий смешок. Как же он красив и в то же время дьявольски высокомерен! Невозможно отрицать, что ее неудержимо влечет к нему, и это притом, что она терпеть не может аристократов. И вот это уже удивительно.