Дикие

– Каша-то? Да поди, упрела, дедуня! – ответила женщина мимоходом, не отрывая глаз от незваных гостей.

– Сбирайте на стол, курицы неповоротливые, чего сидели до сей поры. Вишь, гостей ведем! – прикрикнул он еще строже, обращаясь к поварихе и двоим молодым девочкам-подросткам, суетившимся возле нее.

После этой строгой реплики старичка молодая женщина тут же повернулась к своим помощницам, на ходу что-то им повелевая, показывая рукой в сторону небольшого деревянного сарайчика, стоящего рядом с навесом. Девчушки в тот же миг скрылись в незатейливом временном жилище, и вскоре появились вновь с деревянными мисками и ложками в руках.

– Присаживайтесь к столу, дорогие гости! – дед Борис снова поклонился незнакомцам.

– Спасибо! – ответил Игорь, и ловко перемахнув через широкую лавку, первым уселся за стол.

Девушки последовали его примеру, немало шокировав крестьян переносом своих прелестных ножек в коротких шортах через высокую лавку, а Алексей, остановившись возле стола, все еще продолжал съемку.

В это время повариха Авдотья вынесла из сарайчика большой чугун каши и осторожно опустила его на стол перед гостями, а одна их девчушек, подоспевшая вслед за ней, подала большое деревянное блюдо, на котором лежали увесистые ломти ржаного хлеба и сочный зеленый лук с белыми круглыми головками. Дед Борис обошел лавку и разместился за столом с противоположной стороны, напротив незнакомцев, после чего мужчины, что посмелей, стали подсаживаться к нему, также, не решаясь занять место возле незваных гостей.

В этот момент люди, столпившиеся возле стола, вдруг расступились, и все увидели, что Елена Марковна с Виктором Владимировичем идут к столу с большой дорожной сумкой в руках. Виктор Владимирович опустил свою ношу возле Игоря.

– Вот! – сказал он и перевел дух. – Распоряжайтесь по своему усмотрению.

– Спасибо! – ответил молодой человек и придвинул сумку к себе.

Елена Марковна и Виктор Владимирович уселись на скамейку возле девушек в ожидании дальнейших событий, а Игорь обратился к деду Борису.

– А что, дедуня, разве они не присядут? – и указал рукой на крестьян, столпившихся возле стола и все еще с опаской поглядывающих на незнакомцев.

Дед Борис снисходительно взглянул на односельчан.

– Пужливые они. Вишь, робеют. Мало на свете прожили, вот и робеют перед непонятным-то.

– А ты, дедуня, не робеешь? – Игорь лукаво улыбнулся, взглянув на старика.

– Отчего же, малость робею, но все не так, как они.