Мертвая голова

Нечто шевельнулось: вытянуло подобие шеи и посмотрело сначала справа от себя, потом слева, а после выпустило по бокам четыре отростка, будто отвечая Флинну: «Как это у меня нет ног? Посмотри, они есть!» И, мягко говоря, этот ответ ему не понравился. И почему всякие сущности Потусторонья так и норовят увязаться за ним?

– Почему ты отстал? – послышался голос Таната. Он вернулся и теперь стоял рядом с Флинном.

– Эта странная штука отвлекла меня.

– Не обращай внимания. Если ты ее не обидишь, она не принесет вреда.

– Что это вообще такое? – спросил Флинн.

Нечто внезапно вздрогнуло, и по бесформенному черному телу пошла мелкая рябь.

– Это Первая Тьма, – ответил Танат. – Та, которая существовала до рождения Всего. Она никогда не видела мир, который появился после нее, поэтому и заинтересовалась тобой. Ты для нее нечто новое, неизведанное. Впрочем, как и она для тебя.

– Если есть Первая Тьма, то должна существовать и Последняя?

– Да, ты прав, – сказал Танат. – Последняя Тьма тоже существует, но сейчас она спит.

И сон ее будет еще очень долгим, ведь она проснется только тогда, когда погаснут последние звезды.

– Я почему-то думал, что в мире есть лишь одна тьма – та, которая живет в чулане или в темном переулке, – а их, оказывается, вон сколько, – невольно улыбнулся Флинн. В нем разгорелось любопытство, и он задал еще один вопрос: – А что будет после Последней Тьмы?

– Опять наступит черед Первой, а из нее родится новая Вселенная. Это вечный круг, – спокойно произнес Танат и развернулся.

Флинн кинул на Первую Тьму настороженный взгляд и пошел за своей Смертью.

Он напряженно шагал и не оглядывался, чтобы проверить, идет ли за ним Первая Тьма или нет. И так было ясно: она тенью ползет за ним, ведь тот странный звук – смесь бульканья и урчания – не отдалялся, а, напротив, поселился в его ушах. От него путались мысли, а ноги заплетались. Флинн попытался отвлечь себя воспоминаниями о Кейти, о их светлом прошлом. Интересно, понравились ли ей Небесные Чертоги? Встретила ли она там всех, кого любила? Стала ли наконец по-настоящему счастливой? Вспоминает ли о нем?

И тут Флинн опомнился, вынырнув из водоворота мыслей и вдохнув отрезвляющую реальность.

Он прикоснулся к заколке-бабочке, которая была прицеплена к нагрудному карману его куртки. Ну как Кейти может вспоминать его? Он же лично отдал свою судьбу в обмен на ее память о нем! Теперь все, что связывало Кейти с ним, хранилось в этой маленькой заколке в виде синекрылой бабочки.