Мертвая голова

– Тело будет только ПОХОЖЕ на человеческое? Но человеком я не стану, да? – Флинн нахмурил брови, чувствуя на затылке взгляд пустых глаз.

– Верно, – подтвердил Властелин Смерти, – теперь ты будешь чем-то средним между человеком и призраком. Не совсем живым, слегка мертвым – называй это состояние как хочешь. Ты готов?

Флинн прикрыл веки и выдохнул, пытаясь погасить непонятно откуда взявшееся волнение. Оно полыхало в груди и мешало сосредоточиться.

– Готов, – через какое-то время сказал он, взяв себя в руки.

– Будет больно, – предупредил Властелин Смерти.

– Тогда не готов! – быстро возразил Флинн, но было уже поздно. Огни внутри стеклянных сфер погасли, и кабинет заволокло тьмой. Он вцепился в лакированные подлокотники стула и посильнее сжал их. – А нельзя вернуть свет? Мне так было бы спокойнее.

– Нельзя. Что-то новое всегда рождается во тьме: ребенок растет во тьме чрева матери, росток проклевывается во тьме почвы, звезды загораются во тьме космоса.

– А я хоть буду похож на себя? – с надеждой спросил Флинн.

Ему не хотелось выглядеть как-то по-другому.

– Будешь, но никто из твоих родных и знакомых не сможет тебя узнать. А теперь – молчи, – приказал Властелин Смерти.

И Флинн затих, но заткнуть внутренний голос, который кричал от страха, он так и не смог.

Тем временем серебристый шарик покинул свою темницу в виде сжатого кулака Властелина Смерти и подлетел к лицу Флинна, озарив его светом. Весь страх мигом улетучился, и вместо него пришло любопытство.

Шарик сначала долго висел на одном месте, пульсируя и издавая потрескивающие звуки, будто молний наглотался, а затем стал двигаться вокруг головы Флинна. Скорость все нарастала и нарастала – стены задрожали, пол заходил ходуном, а доспехи в углу угрожающе зазвенели. Поток воздуха скинул со стола листы бумаги, и те разлетелись по всему кабинету.

И вот шарик не выдержал и рассыпался, создавая вокруг Флинна что-то похожее на кольца Сатурна. Серебристая пыль вместе с дыханием проникла в его легкие и начала быстро распространяться по его призрачному телу, создавая новые клетки, – и он ощутил то, о чем предупреждал Властелин Смерти, – он ощутил невообразимую боль.

Флинн точно превратился в один большой оголенный нерв. Он пытался сдерживаться, но чем больше пыли проникало в него через нос, рот и глаза, тем невыносимее становилась боль. Казалось, что где-то в районе сердца зарождалась новая звезда и опаляла его сотней тысяч градусов.