Ностальгия по унесенным ветром

Он перевернул платок на другую сторону, сложил его вчетверо и приложил к окровавленным губам Скарлетт.

– Подержите-ка платок еще немного, кровь скоро должна остановиться.

– Пол, трогай! – Крикнул он кучеру, и карета покатила вперед.

Прикосновение рук Ретта к ее лицу живо воскресило в памяти приятные воспоминания. Руки Ретта, боже! Как не хватает ей их – таких ласковых, когда они перебирали ее волосы, таких властных, когда они притягивали ее к себе для поцелуя, таких сильных, когда они поднимали ее словно перышко и таких вот заботливых как сейчас.

Господи, чего бы только она не отдала теперь, чтобы они вновь принадлежали ей!

Когда они вошли в дом, Ретт сам распорядился насчет ужина и поднялся к детям, а Скарлетт переоделась и привела себя в порядок. Она посмотрела в зеркало на свою распухшую нижнюю губу и нашла, что она не испортила ее лица, а даже наоборот, став ярче, придавала ему гораздо большую привлекательность. Успокоенная таким открытием, она спустилась в столовую. Ретт уже сидел за столом.

Он налил себе и Скарлетт бренди.

– Ну что же, выпьем за встречу после долгой разлуки, как и подобает примерным супругам, раз мы таковыми еще являемся – сказал он, поднимая рюмку.

Скарлетт молча выпила.

– Как поживала Атланта за время моего отсутствия, есть ли какие-нибудь интересные новости?

– Да нет, все как обычно, разве что у миссис Мерриуэзер знаменательное событие, она открыла новую булочную. А в целом ничего такого за это время не произошло.

– И вот так вся жизнь, Скарлетт, заметьте, в целом ничего особенного в ней не происходит за период от рождения до смерти.

 – Ретт, горестно улыбнувшись, поднял рюмку.

От выпитого бренди привычное тепло побежало по жилам, и Скарлетт почувствовала себя более раскрепощенной. До сих пор она старалась не встречаться глазами с Реттом. Чувство скованности, владевшее ею с момента их встречи, никак не могло покинуть ее, и только теперь понемногу исчезало.

Глядя на Ретта уже смелее, она отметила, что он был в хорошей форме.

Мешки под глазами и одутловатость лица исчезли, и лишь лоб прорезала глубокая морщина, ставшая за это время гораздо глуже, чем прежде, придавая лицу задумчивое серьезное выражение.

Через одежду угадывались плотные мышцы и ей, как всегда, показалось совершенно неуместным его атлетическое тело, втиснутое в костюм, щегольски разодетого денди.

А он уже давно следит за собой. По крайней мере, не пьет как раньше, после смерти Бонни.