Ностальгия по унесенным ветром

Его просто нет, вот в чем дело! Он с ней заодно, только молчит об этом и ему, по всей видимости, тоже приятны ее прикосновения.

Это чувство было для нее новым – взволновать мужчину и волноваться от этого самой, улавливая ответные чувства в прохладной, влажной ночи.

Она понимала и то, что такое ощущение, с привкусом затаенной страсти и ожидания чего-то необыкновенного, волнующего до кончиков волос, ей может передаться только от Ретта и никакого другого мужчины. Она любила его и желала, и даже тогда давно, когда она еще не отдавала себе в этом отчета, всегда инстинктивно ощущала исходящую от него манящую силу, волнующую, давлеющую над ней.

Они приближались к калитке и Скарлетт невольно замедлила шаги, понимая, что все сейчас может исчезнуть.

В этот момент Ретт резко выдернул руку, словно его застали на месте преступления.

– Свет! У мамы в комнате свет – воскликнул он – ей, наверное, плохо. Я так и думал, что все это напряжение не кончится для нее добром. И прежде, чем Скарлетт успела что-то сказать, он рванулся вперед к двери, а она поспешила за ним.

В доме было тихо и они, стараясь не нарушить эту тишину, поднялись на второй этаж к комнате миссис Элеоноры. Ретт осторожно постучал в дверь.

– Войдите. – Услышали они спокойный, ровный голос старой дамы.

Миссис Элеонора была очень удивлена, увидев их встревоженные лица.

– Что случилось, Ретт? – В свою очередь заволновалась она.

– Все в порядке, мама, я просто увидел свет в твоем окне, когда мы со Скарлетт возвращались и подумал вдруг тебе плохо.

– Не волнуйся, дорогой, я зажгла свечи только что, проснувшись и ощутив жажду.

Миссис Элеонора счастливо улыбнулась, ей было приятно, что сын так беспокоится о ней.

– Как там, все разошлись? – спросила она.

– Да, мы уходили почти последними – сказал Ретт, и тревога на его лице сменилась прощальной улыбкой – спокойной ночи, мама.

– И вам спокойной ночи, дорогие.

Стоя под теплым душем, Скарлетт думала о посетившем ее чувстве, и надежда вернуть Ретта вновь загорелась в ней.

Сегодня между ними возникло близкое, волнующее состояние, и видит Бог, Ретт не может этого отрицать! Ах, как бы ей хотелось, чтобы этой ночью, наконец, исчез барьер между их телами и душами! И танцевал Ретт с удовольствием. Она поняла это с первого же вальса, когда

склонившись к его плечу, почувствовала, как он слегка привлек ее к себе, подыгрывая байке о закружившейся якобы голове.