На перепутье миров

–Это мозги, это не молоко, – Маринка тут же побежала объяснять ситуацию проходящей мимо еще одной пациентке, потом другой, третьей, пятой, – это мозги у меня вытекают.

–Ну, и, слава Богу, – отмахивались те.

–А у вас вытекают?

–Так, Маринка, пошли со мной, – видимо, санитарку окончательно «достала» эта бессмысленная болтовня и она, захватив веревки, потащила Марину в наблюдательную палату, – полежишь сутки, и мозги твои на место вернутся.

–Нет, тетя, нет! Не надо! Я боюсь на вязки, мне страшно, – завопила Марина, – не надо, я больше не буду.

–О, ужас! Какой кошмар! Можно с дуба рухнуть, – простонала Алекс и, спрятав голову под подушку, негромко, по-волчьи, завыла.

–А ну, на уколы! – затеребила ее медсестра, – быстренько на уколы! А то опять спать никому не дашь.

–Я буду спать, обещаю, – Алекс знала, как «скуют» ее сейчас эти уколы, поэтому попыталась использовать весь свой дар убеждения, – я выпила все таблетки, я спокойна, правда. Я никому не скажу сегодня ни слова, пусть даже с меня снимут последние штаны.

–Пошли, сказала. Буду я с тобой церемониться! А то сейчас снова привяжем и вколем не два, как назначено, а сразу десять уколов. Завтра не поднимешься с кровати.

Алекс со страдальческим видом поплелась вслед за медсестрой. Спорить и сопротивляться сейчас было бы глупейшим поступком с ее стороны.

Через полчаса она уже лежала на своей постели, голова потихоньку «ехала», как будто ее поместили в работающую стиральную машину, руки и ноги выкручивало во все стороны, мозги отказывались функционировать, и мутило так, как будто она съела протухшую рыбу.

Алекс, постанывая, долго крутилась на постели, то садилась, то вновь ложилась, продолжая «вертеться в центрифуге», пока, наконец, сон не одолел ее вконец.

–Доченька, – была глубокая ночь, когда ее начала теребить за плечо Ирина Авраменко, шизофреничка и клептоманка, – доченька, ты не бойся, войны не будет.

–Оставь меня в покое, пожалуйста, – голова у Алекс болела и тошнило, как после пьянки, – Бог с ним, с Гитлером. Пусть что хочет, то и делает.

–Да ты что! – глаза Ирины округлились, – да зачем же надо наших детей убивать? Нет, я уже договорилась, Гитлер сказал: «Хорошо, Ирина, войны не будет».