Женщины нашего села

– Хитрости? – собеседник вконец смутил Антона. Определившаяся мысль в голове указывала на отъявленное женоненавистничество Аркадия Павловича. И она имела смысл. Аркадий Павлович пользовался рекомендацией лучшего в округе специалиста. Притом человеком он слыл экспрессивным, дотошным до мельчайших во всем, подробностей. В бракоразводных процессах выступал на стороне мужчин. Конечно, в ситуации Антона обращение к нему было лучшим решением. И, хоть начальный ракурс их общения вселял уверенность в деле, но слишком уж много отводил новый защитник женскому вопросу в общем разрезе, не касаясь до сих пор столь значимых частностей.

Аркадий Павлович продолжал.

– Да, именно хитрости. Они и человеческую историю с нее начали, по крайней мере, по

Библии. И века им почище умение привили, чем со светом баловаться. – Аркадий Павлович снова изучающе взглянул на Антона. – Вы сомневаетесь, а тут ничего лишнего. Вот ответьте, почему этот самый главный их инстинкт, я имею в виду продолжение рода, вместо ума мозг их в такое коварство облекает порой, которое, кажется, и выдумать невозможно? Не размышляли?

Антон задумался.

– У меня такой из всего вывод – Аркадий Павлович привстал. – С каким усердием совершенный мужчина оттачивает ум свой, с еще большим рвением самая маломальская женщина теорию хитрости штудирует и практикуется, постоянно экзаменуясь на более высшую ступень подлости. Но в это Вы уж точно не поверите – Аркадий Павлович снова откинулся в кресле.

– Хорошо. Возможно так поступают многие, но неужели нет среди них одной, мыслящей как-то иначе?

– Возможно, она не из нашего села? – Аркадий Павлович улыбнулся.

 – Теоретически все возможно, Антон. Но это замечательно, что Вы верите! А для чего ж иначе тогда жить? Да и у меня иногда надежды возникают. Правда возраст все меньше им потворствует. – Аркадий Павлович подлил чаю. – Антон, вот Вам самый простой пример. Фраза, «ложь во спасение»? Что бы она могла означать по – Вашему?

– Ложь во спасение, конечно. Что же она может еще означать? – Антон несколько деланно пожал плечами.

– Кому это ложь может быть во спасение? – удивился Аркадий Павлович. – Но, спросите любую женщину, и она столько расскажет о ее значении, что кроме как полезного во вранье не отыскать. Да так сочинит, последних сомнений не останется… И хоть я не исключаю, что фраза эта могла и не женским полом быть выдумана, но прикрывают ею самый вульгарный свой обман лишь они. Ну, наряду, может быть с еще какими-нибудь аферистами.