Тайны древних свитков

Она смотрела на него своими черными проникновенными глазами и страсть, которая пылала в них, обволакивала Глеба каким-то сладким дурманом, приковывала к себе всю его волю, заставляя безропотно отдавать себя в ее власть! Взгляд Даны был долгий, ненасытный, от которого, казалось, все вокруг парализуется, подчиняясь ему. Отвести глаза Глеб не мог. Какая-то неведомая сила, струящаяся из ее глаз, не давала ему этого сделать.

– Поцелуй меня еще! – приказала ему Дана, и Глеб тут же потянулся к ее губам, забыв обо всем на свете! Страсть накрыла его мощной волной, и он принялся срывать с Даны одежду.

Да на ней, собственно, и одежды-то никакой не было. – Красный бюстгальтер и такие же трусики.

Они занимались любовью, обжигая друг друга горячим дыханием и стоны страсти срывались поочередно то с его, то с ее губ. И все это происходило так естественно, что сном назвать подобное никак было нельзя. И неестественно в то же время, потому, что такого накала страсти и мощнейшего ее выхода наяву Глеб не испытывал никогда!

Он проснулся не то в холодном, не то в горячем поту.

Что это было? –задал он вопрос сам себе – сон?

Сознанием Глеб ощущал, что пробуждение уже наступило, но черные, завораживающие глаза Даны, все еще смотрели на него откуда-то из ночи.

Он вытер мокрый лоб тыльной стороной ладони.

Господи! Надо ж такому присниться! – изумился Глеб и тут же ахнул, вспомнив красные трусики Даны, которые ему приснились, и которые он видел на ней, когда она показывала ему следы ожога, распахнув халат.

Да, что ж это такое?! Тогда… Может это было вовсе не во сне?! Но при чем здесь тогда Дашка, которая приснилась ему в самом начале?

Он встал, подошел к двери спальни и потихоньку ее приоткрыв, вышел в соседнюю комнату, где спала Дана.

Девушка мирно посапывала во сне, явно не располагая никакими признаками своего недавнего пребывания в его постели.

Чушь! – подумал Глеб. – Совершеннейшая чушь! Но что именно он подразумевал под этим определением, толи неестественность своего сна, толи ощущение его необыкновенной естественности?

Он потихоньку направился в прихожую и, нащупав выключатель, зажег неяркий дежурный фонарь-ночничок, который висел над входной дверью.

Затем вернулся в комнату, которая теперь была слегка освещена из прихожей, и снова взглянул на спящую Дану. Она лежала, склонив голову набок, ее вьющиеся черные волосы в беспорядке были разбросаны по подушке, а из – под одеяла до колена выглядывала нога.