Работа для ведьмы

А первая часть предания закончилась печально, потому она и оказалась в «Кодексе рода». Мой дальний пращур поверил в дружбу мага и человека. Он сумел найти вход во Дворец через мир людей, а вышел оттуда со знанием. Изготовил эликсир молодости, – именно рецепт такого зелья желал узнать у Чуда-расчудесного, – и подпаивал им своего друга – человека. На клад пращур наплевал.

Жили они, не тужили, но через пять или шесть сотен лет – конкретное число стёрто из «Главы» либо случайно, либо намеренно – друзьям волею судьбы ненароком улыбнулась удача вновь попасть в «Место откровений», как назывался пышный Дворец.

В него вошли двое – маг и простолюдин. Каждый спрашивал о своём насущном.

Человек вышел в сад растерянным, но счастливым, а мой предок – высушивал слёзы на щеках. А потом пращур был убит другом прямо там, в саду, и его дух стал частью Дворца на границе двух миров.

Всё сказание от начала и до конца удалось узнать от самого отравителя: ведь проклятье ведьмы его настигло, а его богатства действительно хватило на всю его короткую жизнь, и ценности достались наследникам.

Ладно. Возвращусь к повествованию.

Вы думаете, к чему я вспомнила ту легенду? Дело в незнакомке. Мало кто в курсе, но птички-невелички, живущие в том райском саду, это вместилища душ джиннов. Время не властно над «Местом откровений», потому ничто не императивно над душой джинна и самим джинном, кроме лампы, куда он попадает после того, как поместит свою душу внутрь крылатого существа.

Ничего себе плата за могущество, равного которому нет!

Раз в полторы сотни лет духу дают отпуск и отбирают половину чародейской силы, зато отдают половину души.

Целые сутки джинн делает всё, что пожелает в рамках разумного, а его птичка засыпает на дереве. Потом всё возвращается на круги своя.

Итак, девушка, которой на самом деле могло быть сколько угодно лет, против тех, на которые она выглядела, напомнила мне ту самую юркую птичку в ярком оперении из диковинного сада.

– Нет, не воспользуешься росой душ-цветков.

Если только на обратном пути, и то, под вопросом. Сейчас не о том. Ты спасла нас всех. Спасибо тебе, наездница!

– Пожалуйста.

За тот час, что провела в бурлящем от удовольствия и вкуса к жизни трактире, это слово я произнесла раз тысячу или больше. Получается, что на каждого гостя раз по пять, и вот снова: «спасибо-пожалуйста».

– Меня зовут Гервис, но тебе это не важно, так ведь?

Девушка щёлкнула пальцами.