Сукины дети. Тот самый

– А тебе не много будет? – разило от него так, словно гость искупался в водке, причём, не снимая кожаного пальто…

– Да я вообще непьющий, – смутился тот. – Веришь, нет – недавно начал. Дней десять тому.

– А что так?

Наверху ничего съестного, равно как и выпивки, я не держал, и направился к лестнице. Гера, как приклеенный, потащился за мной.

– Страшно мне, понимаешь? До усрачки. Вот и забухал. Девушка – ну, моя девушка – выгнала. Невозможно, говорит, сутки напролёт перегаром дышать. А я остановится не могу.

– Так может, у тебя делириум? – я полуобернулся на площадке, и сразу ощутил на себе могучую волну крепкого, как чугунный лом, перегара. – Ну, белочка? Запой, одним словом?..

– Не-а, – не обиделся Гера. – Я первым делом к знакомому психиатру побежал. Похлибайтис, может, знаешь? Учились вместе. Теперь он забурел: больших шишек лечит. Но меня принял, как родного. Обследовал по всем статьям…

– А потом? – мне стало интересно.

– А потом он меня выставил. Сказал: в церковь сходи, да на храм пожертвуй. Потому что у меня не психоз и не белая горячка – я же трезвый всё время, несмотря на то, что пью… Похлибайтис сказал, призраки – это не его епархия. Силы зла он изгонять не умеет.

– А вас одолели призраки, – утвердил я.

– Ну натурально!.. – обрадовался моей догадливости Гера. – Точнее, один призрак. Призракша. Или призракесса.

– То есть, вас донимает призрак женщины.

Войдя на кухню, я достал из холодильника водки – обычную "Смирновку". "Арктику" шеф для себя и близких друзей бережёт.

Хотел достать и рюмку, но Гера, выхватив у меня бутылку, опрокинул её над пастью и высадил "винтом" сразу половину.

– Если б я так пил, у меня не только призраки, но и бабочки, и мыши, и слоны бы перед глазами летали, – заметил я, когда гость сумел наконец свести глаза в кучку и выдохнуть.

– И у меня летает, – он помахал рукой перед лицом. -Так и ходит перед глазами. Туда-сюда, туда-сюда… И холодно от неё. Как от морозилки.

– И всё? – ведя допрос, я старался не слишком выдать своего любопытства и неосведомлённости.

– Ну, – Гера немного подумал. – Целоваться лезет. Бррр… Губы немеют – как чужие делаются. И за сердце хватает.

– Это как?

– А просовывает руку в грудь, и хватает.