Сукины дети. Тот самый

– Морок? Фантом?

– Посмотрел бы ты, как этот "морок" вырывает трахею одним укусом, – мой благодетель продолжал веселиться, словно попал на увлекательный аттракцион.

В детстве у меня в шкафу жили барабашки. Я их никогда не видел, но каждую ночь, ровно через пять минут после выключения света, дверь шкафа со скрипом отворялась, и я слышал топоток крошечных ножек.

Разбегаясь по комнате, они лезли во всё, до чего могли дотянуться: шуршали в ящике с игрушками, тоненько тренькали струнами гитары, щелкали выключателем ночника… А иногда они забирались на кровать и смотрели на меня.

Этот их взгляд леденил, приковывал к подушке, не давая вздохнуть, пошевелиться, закричать… Всё, что я мог из себя выдавить – это беззвучный задушенный хрип.

Никому я не рассказывал об этих своих постояльцах, ни друзьям, ни отцу. Бывший партийный работник, инженер, он поднял бы меня на смех. Друзей же, которым можно было бы поведать детские тайны, у меня не было…

Потом, уехав, я начисто забыл и о барабашках, и о том чувстве бессилия и безысходности, которое они вызывали.

В тот же миг, когда желтоглазое существо посмотрело на меня – всё вернулось.

– Значит, это тварь с изнанки нашего мира? – сказал я со всем недоверием, на которое был способен. – Если отбросить всё невозможное, то, что останется, каким бы невероятным оно не было, и будет правдой – верно?

– Мы зовём их потусторонниками, – совершенно серьёзно кивнул Алекс. Ни высмеивать, ни опровергать мои выводы он не стал.

И он налил еще водки. Только себе – потому что моя рюмка так и стояла, наполненная до краёв. Испытывая дикое возбуждение, ни в каких дополнительных стимулах я попросту не нуждался.

– Мы курили, чтобы оно нас не почувствовало?

– Напротив. Чтобы предупредить о том, что мы там.

– Но зачем?

– Чтобы он нас не убил.

– Но если он был так опасен, зачем мы туда пошли?

– Слушай, я же извинился.

– Да причём тут нервы? Просто… Я в эту победень не верю. Уж извините…

– Ну так для этого я тебе и показал, – Алекс теперь говорил со мной ласково, как с младенцем. – Понятно, что боевой офицер – он выделил эти слова – обязан не верить ни в Бога, ни в чёрта, ни в Красную армию. Но своим-то глазам…

– Ладно, – я взял рюмку и одним глотком выпил. – Убедили. Пока… Но у меня ещё один вопрос.

– Валяй.