Сукины дети – 3. Круги на воде

И будешь ты утоплик: зелёный, поросший мхом и с перепонками между пальцев.

– Добрая ты.

Внезапно перспектива провести пару недель в глуши показалась не такой уж и привлекательной.

Долгий будет отпуск, на голодном пайке. О-очень долгий.

– А чего? – не унималась вредная девчонка. – Ундинку какую-никакую приманишь, хозяйство заведёте, детишек настрогаете…

По-моему, она перешла некую грань. Но я был Антигоне должен, так что возбухать не стал, а постарался свести подколки в более безопасное русло.

– Ундины – это те же русалки, верно?

– А вот и неверно. Ундины – это девки с хвостом вместо ног. А русалки – обыкновенные утопленницы. Как какую парень бросил накануне свадьбы – та сразу топиться. Из таких русалки и получаются… Не люблю я их. Не уважаю.

– Это ж за какие грехи?

– Вместо того, чтобы топиться, надавали бы изменщикам между рог, и жили бы себе припеваючи. Я вот, например, никогда замуж не выйду.

Я тут же улыбнулся – все девчонки так говорят. А потом испугался: здоровая девчонка.

А как же мы с Алексом? – мыслишка была подленькая, эгоистичная. Девчонки – Антигона, Афина и Амальтея – вились вокруг нас, как орлицы над драгоценными птенчиками. Пылинки сдували. Еду прямо в клювики запихивали. Я к этому привык, я принимал это, как должное. И даже ни разу не поинтересовался: а чем они живут вне работы?..

Возможно я исходил из того, что у меня самого, кроме "Петербургских Тайн", ничего не было… Особенно с тех пор, как я расстался с Мириам.

Но развить тему я не успел: мы приехали.

– Шеф! – протянув руку назад, Антигона потормошила разоспавшегося Алекса. – Мы приехали, шеф. Вставайте.

Дорога привела прямо к воротам усадьбы. Они были распахнуты, внутрь вела поросшая бурьяном колея, а невдалеке, за купами берёз, угадывался терем с гнутой под луковку крышей.

Деревня располагалась справа: через обширное вытоптанное поле виднелись крытые шифером и тёсом крыши, торчал колодезный журавль и кричали петухи.

По пустырю носились белоголовые ребятишки: увидев Хам, они оставили игры и сбежались смотреть на приезжих. Один, что был повыше других, опрометью бросился в деревню, победно выкрикивая на бегу: – Барин приехал!.. Барин!..