Сукины дети 2. Помереть не трудно

– Да к тебе-то я, касатик, претензиев не имею, – бабка наконец понизила голос. – Ты, я вижу, человек культурный… А не якшался бы ты с кровососами, а? – она приложила морщинистую руку к объёмной груди. Другой рукой она, дёргая поводок, пыталась оттащить пуделя, но тот, с набитым штаниной ртом, впал в полную кататонию. – Пристрели его, и вся недолга…

– Да за что вы меня так ненавидите? – от удивления, что незнакомые старушки бывают столь кровожадными, я даже перестал злиться.

– Знай своё место, упырь, – прикрикнула старуха.

 – Паразиты вы, хуже вшей. Сколько кровушки моей выпили…

– Да не пью я кровь! Я витамины пью. И синтетический гемоглобин.

Это был крик души. Почему меня все принимают за какого-то урода?

Старуха неожиданно замолчала, и удивительно проворно перебирая ногами, подкатилась ко мне и накрыла лицо своей морщинистой пятернёй.

Ладонь была на удивление чистая, сухая и мягкая. Пахло от неё свежемолотым кофе…

– Прощения просим, – через минуту сказала бабка, отняв руку и зачем-то поправив мне воротничок на рубашке.

 – Поторопилась. Простите старую… Как увидела стригоя без Печати – так прям взыграло ретивое, не удержалась. Сколько мы их в войну колами попротыкивали – страсть.

– В гитлерюгенде были специальные зондер-команды из новосозданных стригоев, – тихо заметил Алекс. – Злые, голодные и безмозглые. Им даже оружия не давали… Мы на вас не в обиде, гражданочка, – склонил голову Алекс и щелкнул каблуками испанских туфель.

– Матрёна Потаповна Фролова, потомственная ведьма, – с достоинством кивнула старуха.

 – Чистка ауры, привлечение благоприятных эфиров, налаживание контакта с почившими родственниками. Всё в рамках разрешенной магии. Лицензия номер одна тысяча восемьсот два.

И совершенно неожиданно она протянула Алексу вполне современную визитку. Буквы были стилизованы под старославянскую кириллицу.

– Пойду я, – подхватилась она, как только Алекс сунул визитку в карман. – Заболталась тут с вами…

И бабка, прижимая к боку объёмистую кошелку, шустро заковыляла прочь.

– Гражданочка, – позвал Алекс.

– Чегось? – обернулась с готовностью бабка.

– Собачку заберите.

– Воланд! – позвала бабулька. – К ноге.

Чёрный пудель послушно выплюнул штанину Алекса и потрусил к старухе. Взгляд собачьих глаз-бусинок выражал к нам, грешным, полное презрение.

После ухода бабки, отдых на лавочке утратил свою первозданную прелесть. Настроение стремительно падало.