Сукины дети 2. Помереть не трудно

Ну, и не удержался…

– Владимир, – протянул широкую, как лопата, руку гражданин. Моя не очень мелкая ладонь утонула в ней, как в боксёрской перчатке. – А этот вот охламон – Митроха. Митрофан Гордеевич, если по батюшке. Да перекинься ты уже, – зашипел он сквозь зубы на волка. – Развёл зоопарк. Перед людьми стыдно…

Неожиданно подмигнув желтым глазом, волк соскочил с табурета, и подхватив пастью вещи – я только сейчас заметил, что на полу валяется пижонский спортивный костюм от "Гуччи" – неторопливо потрусил к той же двери, из которой появился Владимир.

От барной стойке к нам шествовал Алекс.

Я прикрыл глаза. Сейчас меня постигнет нагоняй, который оборотню Митрохе и не снился… Начнёт шеф, конечно, с того, что меня и на минуту оставить нельзя. Затем плавно переключится на пистолет, затеяв лекцию на тему того, что нельзя вытаскивать оружие, если не собираешься стрелять.

А я ведь и вправду собирался. Почесноку. В какой-то момент меня так напрягли все эти косые взгляды и сочившееся по залу обидное "стригой", что я готов был застрелить любого, кто первый вякнет.

Но когда передо мной появился волк… Не мог я стрелять в животных. Просто не мог – и всё.

– Володенька! – вместо нагоняя, шеф лучезарно улыбался. – Сколько зим, сколько лет!..

Мой новый знакомый встал и они обнялись. Алекс доходил рослому Владимиру макушкой до подбородка, так что со стороны это выглядело довольно забавно: будто дедушка обнимает внучка.

– Я думал, ты приедешь один, – заметил Алекс, когда все успокоились и расселись.

Барменша вновь выплыла из-за стойки, держа теперь в каждой руке под две литровые кружки пива. Подмигнув лиловым глазом, она поставила их на наш столик. Блузка у неё при этом распахнулась… Нет, честно: у меня голова была меньше, чем каждая из её грудей.

– Кадет, – окрик был, как ушат воды на голову. – Перестань пялиться на даму.

Барменша громко расхохоталась. А затем обняла меня одной рукой за плечи, и проговорила ленивым басом:

– Не кричи на малыша, Альхен.

Мне даже приятно… – и она потёрлась о мою щеку боком груди.

По-моему, я покраснел. Несмотря на отсутствие меланина, нехватку кровяных телец и прочую муру, щеки мои запылали, как пионерский галстук. Схватив ближайшую кружку с пивом, я погрузил нос в ароматную пену.

Барменша довольно расхохоталась, и прижалась ко мне снова.

– Ты приходи ко мне, зайчик, – шепнула она прямо в ухо. – Тебе здесь всегда рады…

И удалилась. Неторопливо и победно.