Распыление 4. Британский гамбит, или Дело Тёмного Лорда

Сердце, которое в последние несколько минут сдавливала чужая холодная рука, отпустило, в голове прояснилось и даже ноги стали болеть гораздо меньше.

К этому времени на дворе уже была глубокая ночь. Казалась она еще темнее и непрогляднее из-за густого тумана, щедро приправленного угольной пылью: заводы Британской Империи продолжали работать и днём, и ночью. Чёрные закопчённые трубы высились по всему берегу Темзы, а над Ньюхэмом висел сплошной чёрный смог – ветер постоянно сносил дым в низовья реки.

Из подворотен, подвальных окошек и других неприглядных щелей на нас уставилось множество глаз. Нет, подходить никто не собирался – отголоски нашей битвы с Дементорами почувствовали, надо думать, все. Даже существа, начисто лишенные магии.

И то, что после неё мы остались в живых, служило явным доказательством нашей с бваной крутости.

Но взгляды были недобрыми. Изучающими. Выжидательно-нетерпеливыми. И в конце концов, кто им запретит применить такое проверенное временем средство, как камни, вывороченные из мостовой и запущенные нам в головы с безопасного расстояния?

Мы пришли на их территорию.

– Надо убираться, – сказал я, с трудом подтягивая под себя ноги и вставая.

– Самое время, – кивнул Лумумба, хватаясь за протянутую мной руку. – До встречи в Букингемском дворце осталось меньше часа.

Святой Макаронный монстр! Я совсем забыл о дворце…

Прихрамывая на обе ноги, задыхаясь, я припустил за бваной.

Босые пятки глухо бухали в мостовую. Я то и дело оскальзывался, один раз подвернул ногу и со всей дури грохнулся на развороченный асфальт – только искры из глаз.

Наставник, убежавший далеко вперёд, – ему-то хорошо в сапогах на толстой подошве – остановился, вернулся, и погладил меня по голове.

– Потерпи, Ванюша, сейчас я тебе амнистию выпишу… – непонятно выразился он и щелкнул меня по лбу.

Всё сразу встало на свои места. Босые ноги были уже не ноги, а крепкие копыта со стальными подковами, и было их четыре, а не две…

Вскочив мне на спину, Лумумба закричал:

– Нно, залётныя! – и мы понеслись.

Ветер свистел в ушах, грива развивалась, хвост стоял трубой.