Распыление 4. Британский гамбит, или Дело Тёмного Лорда

Не представляет, что значит: чего-то хотеть и тут же это не получить… Годы просто стекают с неё, не оставляя никакого следа. На самом деле, ей немного за тридцать.

– Стало быть, она из тех изнеженных барышень?

– Кто сказал, что изнеженных? Ты видел, как она двигается?

Я прикрыл глаза. Носки едва касаются пола, движения легки и уверенны, но вместе с этим очень скупы…

– Она двигается, как опытный фехтовальщик.

– Вот то-то и оно, – прикрыл глаза Лумумба, и снова повторил: – Эта женщина…

– Очень мило с её стороны было прийти, и рассказать нам о Барсукове, – попытался утешить я наставника, а затем непроизвольно почесался подмышкой.

– Рассказать… – повторил наставник, а затем вскинулся: – Чего ты всё время вошкаешься?

– А то, – огрызнулся я. – Могли бы и без блох обойтись.

– Блохи нужны для достоверности образа, – задумчиво пробормотал бвана. – Да не чешись ты. Пойдём в город – купим тебе противоблошиный шампунь.

– А ты заметил, что она нам так ничего и не сказала? – вдруг спросил учитель.

– Да ведь она даже не магичка, – заметил я, пытаясь дотянуться зубами до области между лопаток. к сожалению, возможности человеческой анатомии этого не позволяли.

– Не магичка, – согласился Лумумба. – Но может ею стать в любой момент. Потенциал – ого-го.

А я вспомнил, как поначалу наставник мямлил и тушевался.

– Всё-таки кое-что она сказала, – заметил я. – Барышня была очень близка с покойным. И здесь, в особняке, бывала неоднократно.

– И сейчас она приходила, чтобы проверить: что изменилось, – кивнул Лумумба. Статус ей позволял вызвать нас к себе, причём, в приказном порядке. Но она пришла сама…

– Потому что хотела в чём-то убедиться, – добавил я. – И что-то проверить.

– А вот это, – Лумумба поднялся. – Мы узнаем сегодня ночью.

Глава 4

Поспать нам так и не удалось. Едва дверь закрылась за леди Чейз, заявились слуги: кухарка и горничная. Я с ними не разговаривал, но слышал, как их строго отчитывали Его превосходительство.

Орёл долго пенял женщинам за то, что те оставили боевой пост, но потом смилостивился и отпустил – наказав впредь исполнять обязанности, как подобает.