Распыление. Дело о Бабе-Яге

В банде это как-то не способствовало выживанию. Там было всё наоборот: не важно, какого ты роста. Главное, кричать погромче и ругаться позаковыристей. Один раз Бабуля мне рот даже мылом намылил. И самое обидное, как раз этот последний кусочек я для волос берегла…

– Почему склад закрыт? – наконец спросил Таракан.

– Ты сказал молчать.

– Не придирайся к словам. Так почему?

– У меня столько же информации, как и у вас.

– Чего шумите? – в двери открылось небольшое окошко, в которое просунулся конопатый нос.

Обрез ловко ухватил этот нос и стал выкручивать.

– Открывай, добрый человек, – ласково попросил он. – Потом поспишь.

– Отпусти! – гнусаво заканючил нос.

– Откроешь – отпущу.

…вот всех по тревоге и подняли. Боезапас и амуницию выгребли подчистую, ничего не осталось. – закончив рассказ, мальчишка развел руками. Было на вид ему лет двенадцать, белобрысая голова светилась в полумраке склада, как новенькая серебряная копейка.

– Охранник, – сплюнул Обрез и ткнул пацана в грудь. – И много ты тут наохранял? Поди на сторону патроны спихиваешь, пока дед не видит…

– Виктор! – осадил его Таракан. – Не груби. – он вновь повернулся к мальчишке. – Какие, говоришь, штурмовики?

– Имперские. Бластеры у них – ого! Сквозь любую броню дырки прожигают.

– Да с чего ты взял? – я не могла поверить. Как так-то? Всех в рейд отправили, и только нас троих забыли?

– Митька слободской говорил. У него – мотик на кукурузном масле.

– И что?

– Хрен через плечо. Митяй, как про штурмовиков услыхал, прыг на мотик, и туда… Обсмотрел их со всех сторон. И шлемы белые, и доспехи… Всё, говорит, как в кино… Идут цепью и палят во всё, что шевелится.

– У меня другой вопрос, – задумчиво сказал Обрез. – Почему нас не позвали? Пигалицу эту рыжую – понятно, но нас?

– Может, надоело за идиотами доморощенными косяки подчищать?

– Маша, не заводись, – попросил Таракан.

– Дома.

– А мы на охоте, – поджал губы Обрез. – В реке по-за городом цзяоженя видали. Нас в наряд и отправили. До полуночи в засаде просидели, как дураки. И ни сном ни духом…

– Покажи-ка письмо, – Таракан требовательно протянул руку. Я отдала.