Кибердемоны 2. Сонгоку

Может это быть программа? Искусно созданная, с встроенным умением учиться и развиваться? Практически неотличимая от человека? Может. Если её писал такой гений, как Платон…

– Вероятность есть, – кивнул он. – Но даже если это и так, сейчас его – он тоже постучал по корпусу конструкта – здесь нет. И это меня пугает до чертиков.

– Я, кажется, знаю, в чём дело, – вздохнул старик. – Видишь ли, монастырь окружен непроницаемым экраном, который не пропускает любые излучения. Это сделано для того, чтобы к нам не проникали Сонгоку.

Призраки очень сильно влияют на чистоту экспериментов, вот мы и оградились от них высокочастотным барьером. Идём.

Старик поднялся и взял обеими руками, как огромную коробку конфет, квантовый модуль. Уважительно задрал белые лохматые брови – конструкт весил немало – и направился к дальней, самой узкой двери. Мирон думал, что за нею – туалет, и как раз собирался спросить разрешения туда наведаться.

Дверь вела не в туалет, а в небольшую кладовку, заваленную разным хламом.

Стопки старинных журналов "Мадо" и альбомов для акварелей, перевязанных крест-накрест бечевкой, громоздились на полу, на полках, из пустых жестянок торчали пучки кистей, стояли открытые коробки с тюбиками краски…

– Моё хобби, – пояснил профессор. – Люблю, знаешь ли, поводить кистью по влажному листу бумаги. Техника сумиё-э, слышал?

Мирон неопределенно пожал плечами. Платон был одержим импрессионистами начала прошлого века: Шагал, Модильяни, Матисс… Но для него это были всего лишь слова.

– Мастер я не бог весть какой, – продолжил старик, без всякого пиетета, пинками, разбрасывая альбомы и тюбики по углам. – Но расслабить ум помогает. Я вообще люблю думать, занимаясь каким-нибудь делом: руки работают, и мозги без дела не остаются.

В полу оказался люк. Старик нажал на какой-то рычаг, спрятанный за полками, и люк сам собой опустился вниз, образовав металлические, как на эскалаторе, ступени. Они уходили в глубину, из которой веяло неживым кондиционированным воздухом и нагретым металлом.

А так же слышался негромкий гул работающих приборов и гомон множества голосов.

Старик начал спускаться первым.

– Давай, не стесняйся, – позвал он Мирона. – Ты открыл мне свою тайну, а я взамен открываю тебе свою, – он подмигнул и повернулся спиной.

Мирон помедлил пару секунд, но делать нечего: пришлось спускаться. Он не любил подземелий, ужас, как не любил. Даже таких освещенных и многолюдных, как это.