Бог играет в кости

Берите!

Он помахал у меня перед носом бутылкой.

– А… По-другому… Никак?

– Ну что вы как младенец! Не Палас-Отель, как видите. Успокойтесь, я не буду смотреть… Ну, вот так-то лучше. Полегчало? Поздравляю. Потому что больше – не с чем.

Я огляделся еще раз. М-да… Похоже, Кидальчик прав. Железная дверь, ни ручки, ни замочной скважины; на единственном окне – толстая решетка… Пришло на ум полузнакомое слово: зиндан.

– Где мы?

– А вы не в курсе? Ах да, вы же были без сознания… Сильно сопротивлялись?

– Не знаю.

– В Сирии. Это крепость ашарванов.

Я порылся в памяти. Ничего. Какие ашарваны? Когда я умудрился насолить и им тоже? Не понимаю…

– Простите. Мне это ничего не говорит.

Мой собеседник, – или сокамерник? – взмахнул руками, выражая удивление.

– Ну как же… Пророк Зороастр! Закон вселенской гармонии… – мне стало не по себе. Только сумасшедшего сейчас не хватало. – Эти милые люди имеют своей целью истребить абсолютное зло…

В голове начинало звенеть.

– Простите. Совсем ничего не понимаю.

Я облокотился о стену. Она была горячая, как печка…

– Вы разрешите? – Кидальчик жестом показал, что хочет сесть рядом. Я вяло кивнул. – Премного благодарен.

Он устроился, подобрав ноги по-турецки, осторожно поправил трубку от моей капельницы. Пахло потом, какой-то пряной едой…

– К жаре можно привыкнуть, – сказал старик. – Просто расслабьтесь.

– Давно вы здесь?

– Три месяца я не видел ни одной живой души. Кроме тюремщиков, разумеется. Но счесть их «живыми душами» – сильно погрешить против истины.

– Это тюрьма?

– В некотором роде… – он неопределенно махнул рукой. Кисть была изящная, ухоженная, с чистыми ногтями. Проследив мой взгляд, старик пояснил.

– У них – пунктик на чистоте. Омовение – два раза в день. А бриться не дают… – и он с остервенением почесал шею под бородой.

– Со мной была девушка, – Кидальчик тяжело вздохнул.

– Девушка… Девушка – это плохо. Впрочем, я никого не видел. Красивая? Хотя… – оборвал он сам себя. – Здесь это совершенно не важно.

– Думаете, её тоже взяли в плен? – он пожал плечами.

– Могли продать…

Я ничего не понимал. Ущипнул себя за бедро, изо всех сил. Не помогло… Последнее, что помню: мы с Ассоль садимся в поезд. Она что-то говорила про военную базу… Почему вдруг – Сирия?

…не так плохо, – Кидальчик продолжал говорить.