Бог играет в кости

Траск понял, что несколько увлекся. После свадьбы, – грандиозного события, не оставившего равнодушным никого в мире, – он должен был посвятить её в свой План…

– Послушайте, Джон… – сделав над собой усилие, она взяла Траска за руку. – Давайте не будем ссориться. Произошло небольшое недоразумение. Я же, в конце концов, никогда не давала повода думать…

– Да чего тут думать! – Траск взорвался. – Вы должны бросить этого негодяя прямо сейчас и точка! Может быть, я смогу вас когда-нибудь простить…

Деметра отступила.

– Мистер Траск! Вы… Переходите все границы. – глаза девушки сверкали. – Запомните: я никогда не выйду за вас! Скорее небо рухнет на землю… Уходите. У меня очень мало времени. – и она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Ничего не видя, Траск побрел к выходу. Наткнулся на вазу, опрокинул, и принялся топтать цветы, размазывая влажную зелень по белоснежному ковру. Пожалел, что дверью лифта нельзя изо всех сил хлопнуть…

Она одумается, иначе и быть не может! На коленях приползет.

Спрятавшись в прохладном чреве лимузина, Траск затих. Могло показаться, что он спит, если б не руки. Они были похожи на бледных зверьков, выглянувших из норок-рукавов. Перебирая пальцами – лапками, покрытыми рыжим пушком, они  суетливо бегали по невидимой клавиатуре…

Через некоторое время Траск успокоился, открыл глаза и сел прямо.

– Андрэ! Ты знал, что у мисс Каталиадис есть жених? – помощник не отвечал. – Как так получилось, Андрэ, что я выставил себя дураком? Почему ты позволил мне так опозориться?

Траск снова начал задыхаться, в висках застучала кровь. Он накажет Деметру за это унижение. Не забытое, но тщательно скрываемое чувство, что постоянно владело им в школе и колледже…

Она смотрела на него, как те детки, что разъезжали на личных авто с шоферами, когда ему нужно было добираться на автобусе, через весь Лондон…         Так же, как те девчонки, про которых другие парни рассказывали, что они доступны буквально любому.

За широко расставленные, немного выпученные глаза и небольшой рост в колледже Траска прозвали Лягушонком, придавая прозвищу налет снисходительности и брезгливости.