Перехлестье веков

Но у меня заказ, и он важен, чтобы, получив деньги, условиться с Виртом о небольшом отпуске. К тому же, я хотела прояснить ещё один вопрос, точнее предположение, догадку… В общем, сама не знала, как назвать то, о чём собиралась поговорить, но это напрямую касалось недавнего нашего с ним разговора под «настоечку от переутомления» моего собственного приготовления.

Вирт Вольный – друг, сосед и работодатель. С трёх лет Вирт путешествовал по разным странам вместе с родителями. Они, будучи магами искусства – Эрганами, прививали ребенку знание заклинаний и любовь к художественному ремеслу.

Кочевая жизнь помогла Вирту не только увидеть мир, но и создать собственное впечатление о нём. Именно то самое мировоззрение и отражалось в эскизах, работах, дизайне интерьеров, что выходили из-под стилуса Вирта и красовались на экране плеерона. Похоже, многие разделяли его видение жизни, раз поток заказов не иссыхал.

Сосед славился на всю страну увязкой репликационных форм скульптуры с нынешними течениями в искусстве. В какой-то момент его наброски стали востребованными настолько, что приобрели статус специфического направления, которое так и назвали: Виртурианским.

Мой отец был сильным Эрганом, а я – не то и не сё. Скорее я чувствовала в себе некую магическую струю эрганики, очень тонкую, иногда пересыхающую и не грозящую перерасти в поток магической силы, как положено, с малых лет. Папа не показывал вида, но я чувствовала, что он смерился с таким положением вещей и признал: его дочь не из тех, кто в состоянии увековечить свое имя, совершив прорыв в ремесле.

Не говоря уже о революции в узком направлении искусства, которое выбрала и сделала профессией.

Я овладела только несколькими практиками, и все они относились к резке по глине. Обычный середнячок, чего с меня взять? Моё существование – непрерывное противостояние себе, без победителей и побеждённых, с царящей ленью и романтикой. Это стало стилем жизни, от которого трудно отказаться. Сосед перевернул моё бытующее кредо, и вот уже несколько лет противостоять приходилось желанию поспать и помечтать, глядя на занимающийся рассвет или угасающий день.

Хм, «дружок»… Вот подумала и самой смешно стало. Каким же может быть дружком взрослый мужчина двадцати семи лет отроду для семнадцатилетней девицы, коей я являлась? Вот именно – никаким. Ладно, заменю наставником… Нет, тоже не подходит.

Опекун! Самое оно для Вирта.

М-да-а-а, опекал он меня чересчур рьяно. Буквально шагу не давал ступить, но я не в обиде.