Пеняй на себя! Дневник попаданки

Но в силу того, что пять дней ты провела без подготовки и вводного инструктажа, и не прослушала общий информативный курс, ты не в состоянии оценить ситуацию, а я не уполномочен нарушать инструкцию.

– Бред собачий! – выругалась я. – Вроде на русском изъясняешься, а точно моющий пылесос лижешь – убиваешь смысл, но по-прежнему безопасно для мозговых тараканов. Бомбани уже ядерными словосочетаниями, чтоб понятно стало простому человеку!

Дамочкин поморщился, но продолжил держать беседу тем же малопонятным курсом.

У меня начало складываться ощущение, будто я попала внутрь дешёвой по затратам киноленты, и на любой вопрос герой дует реплики точно по тексту сценария не обращая внимания на сюжет. Вот и у меня сейчас так!

А Дамочкин тем временем надрывался:

– Пункт четыре тысячи один, подпункт пятьдесят три Стандартного протокола Зертеца говорит о том, что в карантинной зоне с одиночным нахождением больше пяти дней, пребывание не оправдано и нарушает конвенцию пятьсот пять.

– Ага! Промывка мозгов: гарантируем качество! – взбесилась я и хрустнула пальцами, сжав их в кулак.

Похоже, это произвело впечатление.

Дамочкин невольно вжался в стену и затараторил:

– Я не получил разрешение на введение тебя в курс дела на текущий момент. Обязан сопроводить на другую базу, где сможешь получить все подробные разъяснения.

Я задумалась, подперев рукой щёку и тяжело вздохнув. Совершенно не улыбалось куда-то переться. Ненавидела уединение в комнате, но теперь она казалась родной и такой ускользающей, что хоть волком вой.

Обвела тоскливым взором пять на шесть метров, и глаза наполнились слезами.

– Беда! – выдохнула я и смахнула первую жирную каплю, скатившуюся по щеке.

Мне не нравились слова, произносимые собеседником, не нравился он сам, не нравилось быть одной и бояться. Ещё мне резануло слух слово: «База», как и слово: «Перевезти», а также: «Обязан». Они были из далёкого и непонятного мне обихода – такого пугающего и ненастоящего.

Через полчаса, мы с Дамочкиным шли по широкому коридору без окон и дверей и моё сердце трепетало. Нет, это не было предвкушение чего-то нового, предчувствие сбывающей мечты или ощущение встречи с чем-то необъяснимым или кем-то важным. Это были переживания от того, что я так и не смогла разбить лоб о стену, или раздвинуть створки поддона и оказаться на свободе.