Ось времени. Игры разумных

– Юль, привет! Я разговаривал с Зигом. Не хочет он в ресторан.

– Может другое заведение?

– Нет, ты не поняла. Зовет всех к себе домой. Ты как, согласна?

– Еще бы! Наряжаться – не моё, ты знаешь. Во сколько встречаемся?

– В шесть.

Когда мы уселись за небольшой столик в просторной Мишкиной квартире, он сиял улыбкой и пытался шутить. Но я видела на дне его глаз печаль и страх.

После третьей бутылки Мишка вдруг спросил:

– А вы, ребята, порой вспоминаете, как вы погибли? Как у вас эти воспоминания приходят? Вам больно внутри этих моментов?

Признаться, мы оторопели, но Сашка решился на ответ:

– Я порой просыпаюсь от боли в животе и потом долго таращусь, чтобы глаза не закрывались.

– А ты, Юлька? – повернулся ко мне Зиг. – Ты помнишь, как умирала?

– Что за глупые вопросы, а? – попыталась улыбнуться я. – Праздник, а ты о кошмарах.

– Значит, кошмары… – задумчиво протянул Мишка.

– Да что с тобой в последнее время происходит? – взбесилась я.

Мишка, как-то странно на меня посмотрел и сказал:

– Скоро и мне воскресать придется.

– Да с чего ты взял? – нахмурился Сиропов. – У нас с Юлькой несчастные случаи. Она напилась с горя, решила поиграть со смертью и поиграла, равновесие потеряла. Я – поставил неудачный эксперимент.

– Да-да, конечно… – вяло отозвался Мишка. – Давайте выпьем. Хочу этот вечер запомнить вот таким, без страха и будущих кошмаров.

Через пять дней Зига не стало, а точнее не стало оригинала, а с копией мы познакомились спустя месяц. История его гибели показалась мне запутанной и мутной. По версии Брайтона, которую впоследствии подтвердил и Миша, его настиг инфаркт, когда он вошел в лабораторию для проверки каких-то результатов. Оказывается он пил несколько дней подряд после наших посиделок и на работу приехал по вызову дежурного сотрудника. Тут всё и случилось: Мишка упал, потерял сознание. Его сотрудники диагностировали обширный инфаркт и сообщили об этом Илу.

Странное дело – предчувствия… Всегда считала это самовнушением, глупым трёпом экзальтированных идиоток, но после клонирования Миши я стала прислушиваться к собственным ощущениям. Друг знал, что скоро погибнет, говорил нам об этом. Мне казалось, что он переутомился, стал заниматься самоедством. Что и говорить, а Мишка отличался крайней степенью педантичности.