Здравствуй, мама!

– Я подруга вашего папы, – ответила она в итоге, бросив на меня взгляд, ясно говоривший – ну я тебе припомню, Разумовский.

Я только губы поджал. Ну все, она подписала себе практически смертный приговор. Лучше ей было не знать, какая участь поджидала обычно моих так называемых «подруг».

– Так как это случилось? – снова спросила Тамара, кивая на разбитые тарелки.

Официант попытался было открыть рот, но оттуда вырвалось только нечто, похожее на кваканье.

– Мы хотели тортик! – захныкала наконец Дина. – Папа сказал, что надо пожрать, раз пришли!

Я тут же ощутил на себе осуждающий взгляд ночной жрицы, хотя казалось бы – а судьи кто? Передернул плечами:

– Вообще-то я сказал не так, но суть, в целом, передана верно.

Тамара лишь вздохнула, потом снова спросила у детей:

– И что же было дальше?

– Я подсадил Дину, чтобы она достала до верхушки, – вступил в разговор Адам. – Мы хотели аккуратно взять себе немножко…

– А потом пришел этот плохой дядя и стал кричать, что нельзя трогать торт! – перебила Дина.

– Неп-п… Да! – попытался защититься официант.

– Вот, он даже не скрывает! – обвиняющим тоном заявил Адам.

Ну, все понятно. Эти двое наверняка толкнули этого несчастного, а потом устроили истерику.

– Ладно, довольно, – постановил я. – Идем отмываться.

– А тортик? – захныкала Дина.

– Позже!

– Дети хотят тортик! – вмешалась Тамара.

Все дальнейшее случилось молниеносно. Один поворот, одна подножка – и вот уже ночная жрица сидит задницей в торте. Или это торт в ее заднице? Так сразу и не понять. Жаль только, что десерт теперь точно никто не попробует.

Официант заплакал. Дети тоже. Надо заметить, у официанта получилось искреннее.

– Тетя раздавила тортик! – заныла Дина и ей заунывно вторил вой Адама.

– Помочь? – поинтересовался я, протягивая Тамаре руку.

Она за нее действительно схватилась.

– Ты что творишь? – рявкнул, отплевываясь от сладкого липкого крема.

– Ты подставил мне подножку!

– Я?! Ты в своем вообще уме, женщина?!

– Эт-то в-все он-ни, – жалобно проплакал рядом официант, но его почти никто не слушал.

– А кто же?! – воскликнула Тамара.

– Ну догадайся! – огрызнулся я в ответ.