Здравствуй, мама!

 – Попробуйте биг-мак. – Я протянула Серафиме Александровне коробку с бургером, которую та взяла с кислым выражением на лице. – Это очень вкусно. Игорь, тебе бургер побольше.

Разумовский тоже взял еду безо всякого энтузиазма. Я же отодвинула альбомы со столика и выложила все, что умудрилась накидать в корзину. Образовалась самая настоящая гора.

– И вы все это осилите? – удивилась бабуля.

– Конечно. Даже подумываю, что…

Договорить, о чем подумываю, я не успела. С лестницы, ведущей на второй этаж раздалось:

– Папа! Тут сэлфи твоей невесты…

– …голой…

– …в ванной!

Я чертыхнулась и, выронив бургер на ковер, вскочила с дивана.

– Ну, держитесь! – завопила истошно и помчалась наверх.

Поддавшись инстинкту, я кинулся следом за Тамарой. Голые фотки ночной жрицы – как такое вообще можно пропустить? Надо не дать этой женщине первой добраться до телефона!

На лестнице, на верхушке которой стояли близнецы, между нами с царицей завязалось что-то вроде борьбы.

– Дай пройти… милый, – процедила она сквозь зубы.

– Не беспокойся о телефоне, дорогая, – откликнулся с улыбкой. – Я сам его отберу.

– Ну уж нет! – едва ли не проревела царица, делая решительный бросок вперед, как раненый вепрь.

– Ох, – только и смог я сказать, но, быстро придя в себя, попытался совершить обгон с краю.

Однако, когда мы наконец оказались на втором этаже, близнецов и след простыл. Но ненадолго.

Темноволосая голова Дины высунулась из-за двери одной из комнат и выкрикнула:

– Папа, мы тебе фотки в вотсап отправили!

– Кстати, ты подписан у нее как «хамло подъездное»! – добавил голос Адама и дверь со стуком захлопнулась.

А я остался один на один с опасностью. И телефоном в моем кармане.

– Значит, хамло подъездное? – спросил, доставая смартфон.

– Отдай, – потребовала Тамара.

– И лишиться этой фотосессии для Плейбоя? Ни за что на свете!

Пришла вдруг мысль – а с чего это ночная жрица вообще делала такие фото? Как правило, женщины фоткаются нагишом, чтобы кому-то это отправить. И этим кем-то явно был не я.

Странно, но картина того, как какой-то неизвестный мужик рассматривает голые фотки Тамары, мне не понравилась. Даже захотелось закатить нечто вроде сцены ревности.