Дело ясное, что дело тёмное

О, могучая покровительница кошек! Мартин знает о случившемся – он меня съест. А я-то думала, что с Титом удастся договориться и он промолчит – значит, не соврёт, а просто не скажет. А тут: бумаги заверил сам Мартин. Караул! Готова бежать на все четыре стороны!

Но с другой стороны: чего мне бояться? Это не меня украли, а работодателя похитили. Я-то на месте, вся в слезах, с раскаянием в глазах и желанием помочь следствию.

Чтобы заручиться поддержкой Тита, а заодно и напомнить о себе, я громко шмыгнула носом, всхлипнула.

Состроив печальную мину на лице, прикинулась сироткой, как часто бывало в детстве.

Тит моментально среагировал: крепче прижал меня к себе, а Эмиль дернулся в нашу сторону, но его остановил взгляд старшего брата, и лёгкое покачивание головой, что означало: «Пока не нужно – всё в порядке, справляюсь».

Я же в это момент наблюдала за реакцией Щуки из-под слегка опущенных ресниц. Этот, с позволения сказать, маг криво ухмыльнулся, и окинул меня с ног до головы высокомерным взором, да к тому же ещё и таким циничным, что мне едва ли не физически стало больно.

Я так была поражена его чёрствости, что на самом деле всплакнула, спрятав лицо и пунцовые от гнева щёки, на груди Тита.

Вот ведь есть такие самодовольные люди! Как только их земля носит? Я тут бьюсь, как рыба об лёд, без документов, без работодателя, а этот…

Слов нет – одни эмоции!

– Но такой вопрос ещё не стоял, господин Полин Щука, и не рассматривался. Процедуру перевода госпожи Нагорной в «Интерстуру» мы с её родственником не обсуждали, но… – затараторил Соломон Янович, – но если вы настаиваете, то…

От упоминания об «Интерстуре» – заведении для оборотней под следствием или свидетелей-оборотней, ждущих приговора суда, после чего будут выдворены из земель магов, – я быстро пришла в себя, перестала реветь и многозначительно посмотрела на Тита.

– Так вот, – продолжил Щука, – Эмиль Нагорный – представитель полицейского управления оборотней родной брат свидетеля Виолы Нагорной.

Я беру на себя опекунство за девушку на всё время проведения расследования, в присутствии наблюдателя полиции и двух старших родственников.

Я отпила из стакана, не сводя взгляда с Эмиля, а тот, после слов Щуки лишь шире улыбнулся и развёл руками так, словно извинялся: «Уж не обессудь, сестричка, чем смог – тем помог».

Решалась моя судьба, а я могла думать только о том, почему на Эмиле форма полицейского.