Дело ясное, что дело тёмное

Со смущённой улыбкой маг тряхнул головой и отвёл взор, устремив его на контрастное небо:

– Простите… Давно ни с кем не откровенничал. Моя профессия не предусматривает использование искренности в полной мере – только в рамках, очень наспех и лишь для пользы дела.

Он так и не ответил. Извинился – да, но пояснений – ноль. Жаль. Хотелось бы мне не домысливать самой, а разобраться. Не люблю попадать впросак из-за недопонимания.

Мышцы наливались звериной силой, в голове – кавардак, спасающий от оборота, а так всё нормально – я в своём репертуаре, то есть в размышлениях о том как-бы не попасть впросак.

Но долго я на размышлениях не продержусь. Уже сейчас готова перекинуться, встать на четыре лапы, рвануть в лес и бежать, подставляя усатую мордаху липким комьям снега, летящим с небес.

Да что же это такое! Снова приступ ликантропии!

Дышать! Неглубоко, прерывисто! Никто не нападает на меня. Тигр хоть и рядом, но сторожит, а не вызывает на бой. Представляю, как воняет от меня Пирраки! На весь парк, наверное.

Мысли об оборотне-тигре придали уверенности в себе, и я почувствовала, как напряжение в теле начало спадать.

– Пойдёмте, – словно бы скидывая давление тревоги внезапно нахлынувшей на молодого человека, произнёс он и раздвинул губы в натужной улыбке. – Дел много.

Пожала плечами и сделала два шага в сторону тропинки. Неожиданно Валентин взял меня за руку, проворно переплетя наши пальцы:

– Виола, я…

Сильный порыв ветра заставил меня поёжиться.

– Да, – коротко бросила я.

Тоска, таившаяся во взгляде Валентина, обрушилась на меня с новой силой. Его взор поймал мой и не отпускал долгое время. Мучительно долгое время!

Это же насколько нужно быть одиноким, чтобы носить в себе такую горечь! И чем она вызвана?

Нет, конечно же, мне не должно быть никакого дела до душевных терзаний работодателя, но человеческая составляющая моей натуры отреагировала на чужую эмоцию, хотя внутренний зверь – вторая ипостась – тут же напомнила о себе выползшими коготками.

– Ай! – встрепенулся маг и отдернул руку.

По ней тонкой, бурой струйкой текла кровь.

Валентин слишком долго смотрел мне в глаза, потому у меня сработали кошачьи повадки – я дала слабину, сконцентрировавшись на человеческих ощущениях.