Лето перемен

К тому же я все время пытаюсь перекричать музыку. И на десятом дубле уже готов разнести студию на кирпичи.

– Давай сделаем по-другому, – слышу знакомый голос.

– Какого черта, Олег? Я же просил, он мне только мешать будет!

Отец что-то говорит Олегу и склоняется над микрофоном в режиссёрской.

Еще этого мне не хватало! Я и так на взводе!

– Малыш, мы сейчас отключим твой голос из наушников, будешь слышать только музыку. А если захочешь услышать себя, немного отодвинь наушники, ладно?

– Хорошо, давай попробуем.

 – Я уже в таком отчаянии, что сомневаюсь в успехе мероприятия.

Но трюк отца срабатывает, и я порядком успокаиваюсь. Отец заходит ко мне и отодвигает один наушник от моего уха. Он приближается к микрофону и дает Олегу сигнал подавать музыку. Тут я чувствую его руку у себя на плече.

Этот жест мигом переносит меня в прошлое: я в детском саду, и до дрожи в коленях боюсь читать стихи на аудиторию, состоящую из чужих мам и бабушек. Все смотрят на меня, а я не могу вымолвить и слова. Тогда мама выходит и встает рядом со мной.

Она берет меня за руку и, улыбнувшись, кивает. Тогда она прочитала стих вместе со мной, и это было так круто.

С грустью замечаю, что это был единственный раз в жизни, когда она меня поддержала. Но эта поддержка осталась со мной на многие годы.

Отец, сам того не зная, сейчас сделал невозможное. Он на доли секунды вернул мне маму. И теперь микрофон, и наушники – все стало незначительным. Я пою эту песню для нее. Мой голос звучит искренне, мои слова полны боли и тепла.

Я пою ее для единственного человека в моей жизни, за полминуты разговора с которым я отдал бы всю свою.

Глава двенадцатая

Рива

Я прихожу в клуб ровно к четырем часам. На мне кроссовки, джинсовые шорты и майка-алкоголичка. Мне указывают, где проходят занятия, и я плетусь в зал как можно медленнее, чтобы оттянуть неизбежное.

– А, Рива! Рад, что ты пришла.

– А можно было не приходить? Я тогда…– Я указываю рукой на выход, и Раф смеется низким голосом.

– Нет уж.

Отсюда ты только на скейте выедешь.

– Великолепно, скорее, ногами вперед, – натянуто улыбаюсь ему.

– Все не так плохо, вот увидишь.

Рафаэль ободряюще хлопает меня по плечу, словно я парень. И мне становится немного легче. Я люблю, когда меня не замечают.

– Пойдем, научу тебя сначала парочке трюков.

Раф хорош. Нет, он бог скейта. Его движения настолько четкие и плавные, что я невольно любуюсь им вместо того, чтобы запоминать, как исполнять их.