Лето перемен

Хорошо, у меня есть ноутбук с 24-часовым запасом фильмов и наушники.

Утром, отстояв получасовую очередь в туалет, чтобы привести себя в чувства после ночной качки на втором этаже поезда, я готова выйти уже в Лазаревском и вплавь добираться до Сочи.

Но вот всего полчаса спустя и три крепких чашки кофе – не свойственных мне (обычно я пью хорошо разбавленный молоком), – и я вижу милые моему сердцу лица. Обожаю этот момент, когда двери поезда открываются, и ты глазами ищешь своих родных. Дед улыбается, и я мысленно усмехаюсь от мысли, что наконец его седая борода с усами вошли в моду, и каждый второй мужик, едва дождавшись появления растительности на лице, мечтает привести ее в такое же закручивающееся состояние.

Для своих лет дед очень круто выглядит. Всегда подтянутый, спортивный. В общем, я не в него.

Бабуля же, любитель сладкого, часто поддавалась искушению, и спортивную форму растеряла давно, если и вовсе, когда-либо обладала ей. Но всегда уложенная прическа – в отличие от меня, макияж и внимание к деталям в одежде делают ее прекрасной спутницей деду.

Дед меня подхватывает сразу из поезда и поднимает кверху – непроходящая привычка былых лет. А баба кидается вытаскивать чемодан.

– Баба, верни чемодан, это не мой. Мой в цветочек.

– Ой, простите, простите, вам вернуть, или здесь уже оставить?

– Дама, не мешайте людям выходить, – ворчит измученная поездкой проводница. Но это часть ее работы.

– Дед, устрани помеху, – смеюсь я.

И дед, схватив одновременно и бабу, и мой цветочный чемодан, наконец позволяет раздраженным пассажирам вывалиться на волю.

Я закрываю глаза. Этот воздух: помесь моря, цветочной пыльцы и специфичного вокзального запаха – возвращают меня домой. Теперь все встает на места. Все так, как и должно быть. Я, баба и дед. Впереди три месяца безмятежного спокойствия.

Ехать нам не очень далеко, пятнадцать минут на машине, и вот я уже на тропинке, ведущей к самому уютному дому в мире. Ползущие растения с каждым годом все больше и больше захватывают старое кирпичное здание, постепенно превращая его в жилище хоббита.

У самого входа обильно растут пионы: розы Ба не любит. А за домом, в теневой его части моя территория: сетчатый гамак, привязанный к двум пальмам. Жаль, под ногами вышарканная земля, а не песок, иначе можно было бы запросто забыться, и представить себя где-то далеко-далеко.

Обойдя участок, жадно выискивая изменения, я захожу в дом и направляюсь в свою комнату.