Воронье наследство

Будто в этом, будто хоть в чем-то из произошедшего есть капля ее вины. – Как и все мы, наверное.

Права, конечно. Почему она всегда права? Эстелла крепко зажмурилась, чтобы не задать этот совершенно неуместный здесь и сейчас вопрос. Не высказать все, что думает об их своенравном фамильном вороне. Ему бы, наверное, тоже не мешало послушать.

Мягкий шорох крыльев затих, и Эстелла скривила смешную рожицу вслед скрывшемуся ворону.

Глупо. Нужно не ругаться с ним, а подружиться. Хотя бы попытаться, хотя бы ради…

Эстелла встряхнула головой, поправила серебряную, потемневшую от времени заколку, едва держащуюся на длинных русых локонах.

Открыла ящик дубового комода, достала оттуда темно-бордовые атласные перчатки. Мамины. Медленно натянула их выше локтей. Так странно оказалось обнаружить, что они ей впору. Однако вздох рядом показался еще более странным и сразу же отвлек.

– Нянюшка?

Та поспешно встряхнула головой и пробормотала:

– Ты… Вы, вы так стали на нее похожи.

«Надеюсь, что не особенно сильно».

Вслух Эстелла этого произносить не стала: некоторые мысли лучше оставить при себе. По правде говоря, почти все мысли. Сколько раз Эстелла слышала этот совет? Не сосчитать. Кажется, пришла пора ему последовать.

– Будь так любезна, передай остальным, что я спущусь через пять минут, – сказала она, в точности копируя интонацию матери.

Пять минут. Как Эстелле хотелось, чтобы они продлились целую вечность. Стрелки часов вовсе не собирались считаться с ее желаниями. И не только они.

Каждый шаг по ступеням отдавался в голове молоточком. Звонким, дребезжащим, от которого еще долго звучит эхо.

Наверное, это к лучшему. Не слышать перешептываний собравшихся, большинство из которых она видела впервые. Имена остальных вспоминались с трудом. Так легче пройти мимо них с гордо поднятой головой, расправив плечи. В дальний конец залитого мерцающими огнями свеч зала торжеств.

Торжеств, как же. Захотелось рассмеяться в голос. Помешал только Гаруш, внимательно следящий за ее движениями с насеста между двумя издевательски хрупкими вазами с белоснежными лилиями в них.

Эстелла зажмурилась, представила, как обе вазы разлетаются на множество мелких осколков. Мысленно подняла один из них, самый крупный, и в тот же миг заметила на нем каплю крови. Открыла глаза – на перчатке и впрямь проступило бурое пятно на месте оставленной вороном царапины.

Как хорошо, что на бордовой ткани этого почти не заметно. Никому, кроме самой Эстеллы.