Воронье наследство

– То есть?

Мэлоун замолк в раздумьях. Наверное, стоило бы промолчать. По правилам хорошего тона точно стоило бы. Но отчего-то простодушный новый знакомый располагал к ответной откровенности. В конце концов, он сам, первым, завел разговор.

– Не обижайся, но либо твой отец не очень умен, либо не очень хочет, чтобы она выздоровела. Такие, как она, ни за что не признают, что больны. Еще и оскорбятся.

– Вот-вот, – вздохнул парень. – «Ты не посмеешь меня запереть, потому что стала неудобной! Не посмеешь прогнать из моего же собственного дома», и потом еще месяц не разговаривала с ним.

И вообще ни с кем. Странно, что сюда пришла.

– А по мне так слишком разговорчивая.

«Правда, не очень-то эта ее разговорчивость помогла», – нехотя вынужден был признать Мэлоун. Впрочем… При воспоминаниях о сказанном, по руке пробежали мурашки. Черные крылья, они и впрямь будто незримо парили над поместьем. Герб дома – наблюдающий за гостями с постамента ворон, и то завещание. Когда правда раскроется, когда все узнают о последней воле Барксов, скандала не избежать.

– Ты же не воспринял ее бред всерьез? – рассмеявшись, новый знакомый похлопал Мэлоуна по плечу.

– М? – тот вскинул голову, выныривая из размышлений.

– У тебя вид такой, как будто призадумался. Расслабься, – сказал так, словно последовать этому совету было проще простого. Протянул руку. – А если захочется с кем поболтать, заходи в гости. Поместье Ратлинов, за лесом, тут недалеко. Спроси Вейна, там любой подскажет.

– Ты очень гостеприимен, – Мэлоун пожал Вейну руку.

Не обещая ничего определенного, сделал вид, что очень уж заинтересовался бокалом красного вина на столике рядом. Сделал глоток, отвернувшись в сторону. Попытался насладиться тонкой мускатной ноткой в аромате, но вместо этого поморщился, будто перед ним была настойка полыни.

Нужно будет воспользоваться приглашением. Даже если оно сделано лишь из вежливости – наверняка так и есть – поймать Вейна на слове. Расспросить старушку в более спокойной обстановке.

– Вам должно быть стыдно за себя, дядюшка! – донеслось с другого конца зала.

Строгий, поучительный тон, точь-в-точь отчитывающая подопечного гувернантка. Мэлоун и сам невольно выпрямил спину, хотя слова Эстеллы были обращены вовсе не к нему.

– Но я просто хотел… – коренастый краснолицый дядюшка переминался с ноги на ногу, раздувая ноздри. Договорить не успел, прерванный эстеллиным:

– Да, я знаю, вы мне добра хотите, – на этот раз спокойнее, сменив гнев на милость.