Двоемирье. Книга 2. Право на счастье

Поддавшись необъяснимому порыву, Берт сгреб Варьетту в охапку и крепко прижал к себе. Зарылся лицом в ее волосы, вдохнул исходящий от них едва уловимый запах домашней выпечки. – Слушай, неужели за все эти годы не нашелся кто-нибудь получше?

Дурацкий вопрос, который следовало бы оставить при себе. Он не имел никакого права задавать его и все же задал. Испугался, что Варьетта обидится, но она лишь смущенно отвернулась, опустив взгляд.

Даже любопытно, кто это был? Или мог бы быть. Нужно срочно прекратить думать о всяких глупостях, это совсем ни к чему.

И все же он не смог сдержаться

– А тебе самой не интересно, был ли у меня кто-то после… после того, как я…

«После того, как сбежал от тебя». – Берту даже не понадобилось договаривать, она все и без того поняла. Замотала головой, но потом все же написала:

«Это неважно, совсем».

Бывают в жизни такие моменты, когда все слишком хорошо. Настолько, что в это не верится и хочется себя ущипнуть: вдруг это только снится? Это был один из таких моментов.

– А помнишь домик, где мы тогда жили? – Ностальгия нахлынула совсем некстати, стоило только сесть за маленький круглый столик на кухне, где уже стояла тарелка с ароматными пирожками. Когда только Варьетта успела их напечь? И где умудрилась достать свежие продукты? Впрочем, он не хотел этого знать.

«Дом был почти как этот, – написала Варьетта и мечтательно закатила глаза. – Только пляжа не хватает».

– И шума волн. И торгашей с их «Покупааайте свежие фрукты. Вода, напитки, сладости-пальчики-оближешь. Свежий вареный кукуруз, только что из холодильника…»

Берт гнусавым голосом спародировал весь этот непрерывный монолог настолько похоже, что Варьетта прыснула со смеху, а через мгновение лукаво прищурилась и написала:

«Сколько мы там пробыли? Три декады?»

– Около того, да.

«А если прибавить те дни, что мы находимся здесь, – продолжила Варьетта как ни в чем не бывало, – уже больше четырех декад мы живем вместе. И у нас есть общий ребенок. А это значит…»

– Ох ты ж! – Берт хлопнул себя по лбу. Хитрый план, очень хитрый, и сработать он мог бы только здесь, на севере. Один из его бывших «друзей»-переселенцев обмолвился мельком, что такое возможно.