Двоемирье. Книга 4. Круговорот

Издеваться над врагами – этого Матиас не мог им запретить, да и не хотел. Но прислужники не враги. Уже нет, пусть и вызывают презрение. Его людям не стоит об этом забывать.

– Да што я такое сделал-то? – проворчал под нос Шегг, неловко опустился на колени, стал собирать с пола просыпанное.

Не понимает. Остальные тоже не понимают, похоже. Тупицы.

– Кто встал на нашу сторону, заслуживает подобающего обращения, – попытался объяснить Матиас. В ответ лишь пустые белесые взгляды, по которым не разберешь ничего.

Прежде, чем сделать очередной глоток горького пойла, Матиас добавил: – И не забывайте: они должны нас бояться, а не ненавидеть.

– Шагери не в духе, – шепнул Прэйт сидевшим рядом, но Матиас все равно услышал.

И правда не в духе. Весь вечер, даже то, как легко удалось прогнать факельщиков, не улучшило настроения.

«Ни одна победа не покажется тебе сладкой», – пообещал враг. Будто бы давным-давно, хотя на самом деле прошло не больше нескольких лет. Но обещание сдержал.

Звон цепи, раздающийся при каждом шаге, до сих пор стоял в ушах. Его ничего не заглушит. Разве что обвинения, выкрикиваемые ничего не понимающей девкой. Не понимающей, насколько права. От этого еще хуже.

Только хуже быть не может. Для врага – не может. Он сам подписал себе приговор. Он и его огненная шаманка. Теперь никакие Духи им не помогут. Не после того, во что превратили его сына.

– Думали, факельщики всерьез нападали? Они и не пытались толком, – поспешил раскрыть своим людям глаза Матиас.

 – Так, припугнуть решили.

И отвлечь от того, что важнее. Будь это не так, после боя остались бы не только несколько подпалин от горящих копий на стенах. И мертвецов в замке сейчас было бы не шестеро. Намного больше.

– Всегда у тебя все черное, – проворчал Прэйт, смахнув пену с подбородка.

– Вам-то веселиться не запрещаю.

«Скажите хоть за это спасибо», – Матиас поднялся из-за стола, с грохотом отставил стул в сторону. Не стал обращать внимание на удивленные перешептывания своих бойцов, среди которых ясно услышал «Да какая его жаба покусала?»

Хотел бы он и сам знать ответ.

До входа в подвал он дошел, почти не заметив этого. Только оказавшись у потемневшей от времени, единственной, наверное, во всем замке, невыкрашенной двери, остановился. Втянул носом доходящие из расположенной неподалеку кухни ароматы специй и жареного мяса. Толкнул с трудом поддавшуюся дверь.