Двоемирье. Книга 3. Новое поколение

Да и есть ли разница, если не меняется конечная цель?

«Что ж, вызов принят». – Уже прокручивая в голове с чего начать поиски, Стиф едва не налетел на фонарный столб между двумя ведущими в архив тропинками. В последний момент успел сделать шаг в сторону, иначе потом пришлось бы долго объяснять, откуда на лбу красуется синяк. К счастью, до архива оставалось всего тридцать шагов, так что остаток пути прошел без происшествий.

– Если бы мне не сообщили заранее о вашем приходе, молодой человек, – мадам архивариус, за секунду до этого что-то искавшая на одном из многочисленных стеллажей, обернулась к Стифу и посмотрела исподлобья, – я бы решила, что ключи вы каким-то невообразимым образом выкрали.

– Что вы! – Стиф с нарочитым возмущением всплеснул руками. – Как я мог, это же просто неслыханно!

Мадам архивариус наконец прекратила этот затянувшийся спектакль и улыбнулась, сразу же став выглядеть гораздо моложе своих преклонных лет.

– Да, не мог. Кто угодно, только не ты.

«Вот что значит кристально чистая репутация», – мысленно забавлялся Стиф. – «Даже вытвори я что-то подобное, никто и не поверит». Проблема в том, что он не стал бы пользоваться такой возможностью, даже если бы очень захотел. Действительно большая проблема.

– Мне нужно… – Он уже приготовился диктовать названия книг, о которых до этого слышал лишь мельком и о которых, по-хорошему, ему не положено было знать, однако мадам архивариус извлекла из-под стойки целую стопку пожелтевших фолиантов и плюхнула ее перед Стифом, чихнувшим от поднявшихся клубов пыли.

– Я ведь сказала, меня о тебе предупредили.

Нужно будет отблагодарить Пур-Пура за такую заботу и предусмотрительность. Вместо прозвища начать называть его магистром. Хотя бы в собственных мыслях.

Решив так, Стиф, согнувшись под «грузом знаний предков», с трудом донес книги до ближайшего стола и с облегчением выдохнул.

Схема, которую можно было увидеть в рабочем альбоме, больше напоминала произведение искусства. Вычурный узор из букв, стрелок и кругов, смысл которого мог понять, пожалуй, только сам Стиф, да и то не до конца.