Серебро ночи. Примум. Книга 2

Ставить их позади своих значило поступить наоборот – спасать их, жертвуя своими людьми. И Сильвер весомо ответил:

– Каждый будет защищать то, что ценно для него. Вы перенесете свои шатры с семьями в безопасное место и встанете перед ними нерушимой стеной так же, как и мы стоим, защищая свои дома и семьи.

Все присутствующие одобрительно закивали, что-то быстро друг другу говоря, Сильвер в общем шуме выхватывал лишь несколько понятных фаз «это верно», «он настоящий полководец», «мы выведем из-под удара свои семьи».

Но крючконосый упрямо заявил, возвысив хриплый голос:

– Мы погибнем, если станем якшаться с нашими исконными врагами. Южаки обещали нам помощь и поддержку, если мы уйдем на северные земли и не будем им мешать. И нам не нужны эти терминцы. Мы возьмем их женщин и будем мирно жить на их землях. Зачем нам этот невыгодный с ними союз? Для чего мы должны проливать ради них свою кровь?

Теперь шум уже достиг такой силы, что Сильверу захотелось заткнуть уши. Каждый горланил что-то свое, не слушая соседа.

Он раздосадовано опустил взгляд и увидел горевший кровавым светом камень на рукоятке висевшего на поясе кинжала. Вскочив, он замер, положив руку на рукоять меча.

– Что случилось? – к нему тотчас подошел до этого не замеченный им Тиммис.

– Засада, – одним словом ответил ему Сильвер.

Тиммис выскочил наружу и тут же вернулся.

– Стойбище окружено чужими воинами! – громко закричал он.

Крючковатый свирепо заявил:

– Это воины этого! – он указал пальцем на напрягшегося Сильвера. – Они здесь для того, чтобы уничтожить мудрейших нашего народа!

Эта похвальба была так забавна, что Сильвер рассмеялся, несмотря ни на что.

– Ты не мудрейший, не нужно себя восхвалять, – медленно, с трудом подбирая слова, сказал он по-имгардски так, чтобы всем был ясен смысл, – ты продажный интриган, торгующий своим народом.

Крючконосый что-то возмущенно завопил, но Тиммис схватил его за горло и опрокинул на шкуру.

– А я-то думал, почему возле твоего шатра оказалось столько дорогих лошадей, – сердито воскликнул он, – а это ты торговал нами!

– Успокойся! – повелительно произнес сидевший в центре мужчина, по-видимому, главный среди старейшин.