Серебро ночи. Примум. Книга 2

Пожалев, что у него нет с собой предупреждающего об опасности кинжала, надо было бы все-таки за ним съездить к Агнесс, вынул меч и осторожно стал продвигаться вперед.

И снова его путь преградила глухая стена. Он пнул ее и выругался от охватившей его черной злости. Что же это такое! Сколько же можно! Присмотревшись к стене, увидел едва заметный острый выступ. Потрогал его пальцем и тут же поранился. Кровь капнула вниз, на выступающий из стены порожек в виде малюсенькой чашечки и, к его удивлению, перед ним беззвучно открылся проход.

Засунув палец в рот, чтоб остановить кровь, Феррун сделал шаг внутрь. Он читал о запорах, открывающихся с помощью крови, но вот только кровь должна принадлежать тому же роду, что и лежащий внутри мертвец. Над этим нужно было подумать, и он решил поразмыслить на досуге, но точно не сейчас.

Перед ним оказалась небольшая камера с порфировым постаментом посредине. На нем, до середины укрытый затканным золотом покрывалом, лежал человек. Казалось, он просто спит.

Феррун приблизился к нему и замер в недоумении – человек был ему знаком, он это знал точно, причем знаком очень хорошо. Но где и когда он его встречал, Феррун не помнил совершенно. Золотая тиара с крупным изумрудом посредине, венчающая чело мертвеца, подтверждала, что перед ним действительно последний король Терминуса. Феррун попенял себе, что, хотя он и бывал в закрытой королевской части дворца, там, где жили короли, но посмотреть на прижизненный портрет Адэлберто Седьмого не удосужился, не то сейчас бы никаких сомнений у него не возникло.

Но, возможно, это именно тот, кого в поэме называли драконом? Тогда его нужно просто разбудить, и он совершит нечто такое, отчего все враги обратятся вспять? Возможно, это оборотень и может превращаться в дракона?

Соображая, что же ему делать, Феррун рассеянно потер лоб. Камень на груди нагрелся, желая ему что-то сообщить, но он не обращал на него внимания.

Феррун виновато посмотрел на невероятно знакомое лицо короля.

– Прости меня, я не хотел, – смущенно попросил прощения и, не удержавшись, требовательно вопросил: – Откуда я тебя знаю? Может быть, ответишь?

Но тот молчал.