Серебро ночи. Примум. Книга 2

Не то я бы просто не успел. Хотя тебя вроде убивать не собирались, зачем ты сам полез под стрелы?

Сильвер попытался вытащить хоть одну стрелу, но не смог совладать с острой болью, пронзившую все тело, и на вопрос не ответил. Неужто Феррун сам не может понять, почему?

– Пошли в шатер, – приказал Феррун, и взял Сильвера за здоровое плечо.

Рука у него оказалась железной и болезненно зажала мышцу, хотя Феррун поддерживал его осторожно и бережно. Сильвер хотел отказаться от его помощи, но пошатнулся, сказывалась потеря крови, и промолчал.

Костер догорел, лишь красноватые угли освещали тревожными красноватыми сполохами остатки шатра. Уцелевшие старейшины сидели подле него рядком, вздрагивая от каждого шороха. Едва в шатер вошел Феррун с Сильвером и уцелевшими имгардцами, они удивленно охнули и принялись расспрашивать Тиммиса, что случилось там, возле шатров.

Тот принялся рассказывать, и старейшины с ужасом посматривали то на Сильвера, то на Ферруна.

Усадив раненого на относительно чистый кусок ковра, Феррун быстро сломал и выдернул одну за другой стрелы из плеча Сильвера, тут же залечивая каждую рану. Все, кто был живой в шатре, с изумлением смотрели, как под руками странного воина исчезали все следы кровавых ранений.

Закончив, Феррун положил руку на голову Сильвера, и тот почувствовал небывалый прилив сил.

– Спасибо, без твоего вмешательства меня уже везли бы к южакам в восточный кулуз, к этому Берик-хану, – Сильверу хотелось одновременно петь, плясать и есть, причем голод преобладал над всеми остальными.

– Повезло тебе, стрелы не были отравлены. – Феррун внимательно осмотрел вытащенную из тела Сильвера последнюю стрелу. Бросив ее, повернулся к старейшинам: – Вы знаете, что все местные жители убиты? – громко спросил он на их языке, глядя на почтительно поднявшихся под его требовательным взглядом имгардцев. – В живых остались только вы. Тех, кто напал на стойбище, убил я.

Сильвер кратко перечислил все, что с ним случилось. Выслушав его, Феррун только хмыкнул. К нему подполз крючконосый и, жалостливо застонав, протянул покалеченную конечность, прося исцелить.

– Чего ради я буду тебя лечить? – возмутился Феррун. – Это же из-за тебя погибло столько женщин и детей. И ты же еще просишь о снисхождении?

– Меня подло обманули! – взвыл имгардец.