Вынужденный брак

Ей пришлось сделать вид, что всем довольна. На лестнице, как обычно, было темно. На втором этаже она поспешно предупредила:

– Осторожно, здесь обычно Борис спит.

Не поняв, кто это такой, непрошеный гость чуть не запнулся об свернувшегося на полу уютным клубочком мужика и нервно выругался.

– Это и есть Борис? Я-то думал, это кот!

Наталья Владимировна с холодком в голосе уточнила:

– Это местный бездомный. Он тут обосновался и живет. Зато у нас ни наркоманов нет, ни чужих алкашей.

Боря их не пускает. Он свою территорию охраняет. Ну, и иногда ремонтирует, кто что попросит. Недавно кран мне чинил.

Николай Иванович развеселился.

– А если он сюда бомжиху приведет и бомжат разведет? Что тогда делать будете?

Наталья Владимировна пожала плечами. Она предпочитала решать проблемы по мере их появления, а не волноваться из-за возможности грядущих неприятностей.

– Вряд ли. Бомжихи – дефицит. Их очень мало и у них огромный выбор. Поэтому они предпочитают мужиков со своим жильем.

Будкой трансформаторной или уютным подвальчиком. А наш Борис что может предложить? Проходную лестничную площадку?

Заинтересовавшийся Николай Иванович повернулся к собеседнице и споткнулся-таки об последнюю ступеньку. Чуть слышно чертыхнувшись, провокационно спросил:

– А пятый этаж? Там ведь площадка есть. И почти не проходная.

Наталья Владимировна остудила его пыл:

– А его выше третьего этажа не пускают. Там у нас элитное жилье.

Остолбеневший от такого заявления Николай пораженно замолк и провел глазами по площадке четвертого этажа.

Здесь было чисто и стены не испоганены сквернословием, но – элитное? Видя его изумление, Наталья Владимировна поправилась:

– Ну, в масштабах нашего дома, естественно. – И, открыв дверь, не очень любезно разрешила: – Заходите!

Он вошел и огляделся. Обычная женская квартира. Ни запаха табака, ни разбросанной одежды. Цветы и чистота. Не то, что у него. Почему-то ему вдруг захотелось здесь остаться.

Возможно, навсегда.

Он повнимательнее посмотрел на уставшее лицо спутницы, которое на своей территории вдруг потеряло свою жесткость и не казалось уже твердокаменным.

Устало проведя рукой по лбу, хозяйка внезапно она попросила:

– Вы не возражаете, если я переоденусь? Так надоело это нелепое платье!

Гость удивился, но кивнул головой и стал ходить по комнате, заложив руки за спину и готовя обличительную речь.